Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 114

Если Маати и путался в своих чувствах к ней, то лишь из-за ее красоты и еще потому, что она была девушкой Оты-кво. Ничего дурного в своих мечтах он не находил, ведь между ним и Лиат ничего и быть не могло. А потому она оставалась его другом, единственным на весь город.

Он так хорошо изучил ее привычки и места, где она проводила время, что в тот день, когда пришло известие – его доставил дворцовый раб вместе с завтраком, – легко ее отыскал. Поляна, которую Лиат показала ему как-то вечером, лежала к западу от порта. Оттуда открывался вид на короткий отрезок пляжа. Полуголые деревья и изгиб берега скрывали город из вида. Лиат сидела на нерукотворной скамье из камня, откинувшись на гранитную глыбу в половину своего роста, и смотрела на волны.

Маати подошел, хрустя опавшими листьями. Лиат обернулась, увидела его и, ни слова не говоря, снова перевела взгляд на море. Маати расчистил рядом с ней место и сел.

— Значит, это правда? – спросил он. – Амат Кяан ушла с должности?

Лиат кивнула.

— Вилсин-тя, наверное, рвет и мечет.

Она пожала плечами. Маати наклонился вперед, уперев локти в колени. Волны накатывали на песок и всякий раз отступали, чтобы дать место следующим. На востоке с криками кружили чайки, а у горизонта стоял на якоре огромный гальтский корабль. Больше о городе ничто не напоминало. Маати разгребал пяткой кучу сухих листьев, пока не показалась темная земля.

— Ты знала?

— Она мне не сказала. – В спокойном тоне звучала пустота и отрешенность. – Просто ушла, и все. У нее в доме не осталось ничего, кроме шкатулки конторских бумаг и письма для Вилсина-тя.

— Что ж, значит, она не от тебя одной это скрыла. А почему ушла, известно?

— Нет, – сказала Лиат. – Я виню себя. Если бы постаралась, не поставила бы всех в дурацкое положение…

— Ты сделала так, как было приказано. Не будь этот торг двойной игрой, тебя похвалили бы.

— Может быть, – вяло согласилась Лиат. – Теперь-то какая разница! Ее нет. Вилсин-тя мне не доверяет. Я ученица без учителя.

— Выходит, нас двое.

У Лиат вырвался смешок.

— Похоже на то, – проговорила она и накрыла его руку ладонью, сплела с ним пальцы.

У Маати сердце пустилось вскачь, а во рту неожиданно пересохло. Им овладело чувство вроде паники, но светлое. Маати замер: только бы Лиат не убрала руку.

— Как думаешь, где он сейчас? – спросил Маати, призывая дух Оты – своего друга, ее любимого, – чтобы доказать: в этом миге, в этом сплетении пальцев нет ничего дурного. Чистая дружба, и ничего больше.

— Должен был доплыть до Ялакета. Может, уже там, – сказала Лиат. – По крайней мере, близко.

— Значит, ждать осталось недолго.

— Несколько недель, – поправила она.

— Выходит, все же долго.

— Как Хешай-кво? Ему не лучше?

— Не лучше. И не хуже. Он слишком много спит и слишком мало ест. А борода…

— Выросла?

— Не то слово. Ему точно не мешало бы побриться.

Лиат пожала плечами, и Маати показалось, будто она к нему придвинулась. Значит, вот каково дружить с женщиной, подумал он. Ему нравилось это уютное, согревающее единение.

— Когда я приходила, он выглядел лучше, – заметила Лиат.

— По-моему, при тебе он старается. Почему – не знаю.

— Потому что я девушка.

— Вполне возможно, – согласился Маати.

Лиат выпустила его руку, встала и потянулась. Маати вздохнул, понимая, что миг прошел – краткий, но прекрасный эпизод его жизни. Он слышал предания старины, где рассказывалось о таких мгновениях юности, которые навсегда остаются в сердце и не покидают человека до самого смертного одра, чтобы в последний сон тот погружался мирно и безмятежно. «Наверное, – думал Маати, – это как раз такой миг. Если уж запоминать, то это: запах моря, безоблачное небо, листья, рев прибоя и рука, хранящая тепло ее прикосновения».