Десять погребальных нот - Ирина Голунцова Страница 114

Шу Дуньжу ответила так быстро, что Хань Цзишэ почти поверил, что за этим ответом не скрывалось никакого подвоха. Живя в семье Хань, он научился не доверять людям, даже не всегда верил на слово Хань И или своим родным. Тем не менее он рассчитывал получить искренний ответ, и его затянувшееся молчание как нельзя лучше говорило об этом.

— В девятое судилище никому нельзя заходить, кроме грешников, которым следует понести наказание за свои грехи. В девятом судилище не только измываются над людскими душами, но и держат в заточении особо провинившихся небожителей или опасных демонов.

— Ты что, решила, будто я должен быть наказан именно в девятом судилище? – скептически уточнил Хань Цзишэ.

— Нет. Всё, на что хватит моей силы, – это спрятать своё присутствие на первое время, но не освободить моего друга. Его удерживают особые цепи бессмертных… они чем-то похожи на кандалы, которые надевают грешникам и преступникам взамен деревянных колодок.

Подумав мгновение, Хань Цзишэ предположил:

— То есть, если я не должен попасть в девятое судилище, то эти деревянные колодки с меня снимут раньше и… я должен попасть сразу в десятое судилище, чтобы выбраться отсюда?

— Как только с тебя снимут колодки, ты станешь невидим и свободен от влияния Диюя. – Задрав рукав одеяния, Шу Дуньжу обнажила тонкую бледную руку с деревянным браслетом на запястье. – На самом деле мне ничего не стоит снять эту деревяшку, но тогда к ванам сразу попадёт донесение, что некой душе на их земле удалось разбить оковы. А такое под силу только бессмертному, небожителю или демону.

— Всё равно не понимаю, зачем вам я, если вы можете попасть в девятое судилище, не привлекая внимания?

— Потому что оковы бессмертных сможет снять только обычная бессмертная душа, – наконец перестав смотреть куда-то вдаль и обернувшись, Шу Дуньжу нежно, с грустью улыбнулась и заглянула ему в глаза. – Не буду утаивать, что это опасно. Но мне действительно требуется помощь, и раз так получилось, что госпожа Хань теперь помечена Юнь Сяо… если поможешь нам, я уговорю его снять метку с госпожи Хань. Он должен знать, как это сделать.

— Должен? Но ты не уверена.

— Извини, – отвернувшись, тихо вздохнула Шу Дуньжу. – Ты хороший человек, и мне не хочется врать тебе.

Это определённо подкупало Хань Цзишэ, ему куда проще было поверить в искренность человека, который хотел получить от него что-то взамен, а не прятать острый нож за улыбкой. К тому же, когда о помощи просила девушка, пусть и демоница, сердце невольно отзывалось желанием совершить благородный порыв, граничащий с глупостью. Зачастую девушек намного проще впечатлить, чем мужчин, но чем можно удивить такую необычную особу, как Шу Дуньжу?

— Слушай, а этот твой друг, он тебе просто… друг?

Ой, не доведут его до добра заигрывания с красавицами, вот не доведут. Не успел Хань Цзишэ пожалеть о сказанном, как Шу Дуньжу посмотрела на него с такой тоской и снисхождением, отчего его щёки залились румянцем от стыда.

— Сколько тебе лет, Хань Цзишэ?

— Двадцать три уже.

— А мне почти пять сотен лет. Ты слишком маленький, совсем дитя.

— Зато красивый, и мне нравятся женщины постарше.

— Я мертва.

— Так ведь я тоже.

— Я демоница, а твой срок закончится на десятом судилище Диюя, – спокойно вздохнула Шу Дуньжу, поднимаясь с поваленного дерева и освобождаясь от рук собеседника. В тот же миг её образ исказился, вернув облик знакомого молодого учёного.