Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи Страница 114

— Не испытывай меня перед учениками. Будь так любезен, поднимись и объяснись.

Я, изображая высшую степень покорности, откланялся, и Холден скривился. Стоило сделать лишь пару шагов, как дети принялись наперебой спрашивать у учителя про Верховного, которого они прежде не видели, – я впервые за долгое время надел накидку с изображением символа Гептагона, семиугольником. Но Холден лишь отмахнулся и резко приказал им продолжать занятие.

Старшие ученики, чаще других наблюдавшие за моими вылазками из подземелья и оттого помнившие мое лицо, буднично приветствовали вновь прибывшего Верховного. Некоторые даже говорили, что рады моему возвращению, но я ничего им не отвечал. Впрочем, меня радовало, что эти дети смелее, чем когда-то были мы – в их возрасте никто из нас не посмел бы бросить члену Гептагона что-то столь неформальное. Оттого спустя годы мои сокурсники и стали такими, как Холден: послушными, безвольными и бездарными. Если вообще до сих пор были живы.

Я вошел в кабинет Кьяры без стука. Вопреки надеждам, взору все же открылась сцена с участием Зарии и Тристрама, но с неожиданными обстоятельствами.

Впервые я видел на лице грозной властительницы разумов такое выражение, даже засомневался, каким словом его охарактеризовать. Стыд? Смущение? Непонимание? Тристрам сидел в соседнем кресле, будучи куда более расслабленным, но позу все же выбрал закрытую: скрестил ноги, руки устроил на груди. Его волосы еще немного отрасли. Таким он мне нравился больше.

— А если бы ученики… Не верю своим глазам, – протянула Кьяра, прищурившись, будто действительно пыталась лучше рассмотреть стоящего в дверях человека. – А я уж думала, придется прибегнуть к какой-нибудь подлой хитрости, чтобы заманить тебя сюда. Вы свободны. Зайдете ко мне позже.

Я сделал несколько быстрых шагов и силой усадил Верховных на места.

— Пусть останутся. Предпочту выслушивать ваши претензии группами, а не по отдельности. У меня нет столько свободного времени.

Вновь взглянув на Тристрама и Зарию вместе, я невольно подумал, что в прошлой жизни не застал ни единого скандала, связанного с неподобающими отношениями, да и не замечал, чтоб они хотя бы обменивались взглядами. Все ли в этом мире было таким же, как в прошлом? Быть может, раз я сумел уговорить судьбу пойти иной тропой, то и другие живущие в нем способны на то же? Мой отъезд мог как-то повлиять на Гептагон, из-за чего поведение его членов изменилось и привело к иному развитию событий.

Кьяра заняла место за столом. Третьего кресла в кабинете не было, и мне пришлось опуститься на подлокотник Тристрама.

— Как-то непривычно видеть тебя таким… – начал он, но не смог подобрать слово.

— Собранным?

— Одетым.

Я тут же принялся расстегивать пуговицы, но пальцы Тристрама останавливающим жестом накрыли мои, и в голове пронеслись сцены недавней ночи. Никаких чувств, кроме легкого сожаления. Прошло два дня, но с тех пор я не обмолвился с женой и словом. Моя секундная слабость дала ей надежду, возвысив, чтобы в конце концов ее сердце наверняка разбилось вдребезги. Если она, конечно, действительно была влюблена – а в этом я сильно сомневался.

— Ты снова разочаровываешь меня, Эгельдор.

Я взглянул на председательницу Гептагона и развел руками, поджав губы.