Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 116

Все это тоже было чистой правдой.

— Значит, теперь ты ненавидишь его за то, что он пил вашу кровь и обманывал вас, и переносишь ненависть к нему на меня? В этом-то и вся причина?

— Ты пил кровь Малыша.

— Твоего гуса? Да, пил. Ну а еще?

И тут я вправду пустился в подробные объяснения:

— У меня есть жена и дети…

— Знаю. На острове, называемом Ящерицей, или островом Ящерицы.

Очевидно, я в изумлении разинул рот.

— Ладно. Ты отвечал на мои вопросы, и я отвечу тебе на этот. Помнишь, когда я приходил к вам на лодку, твоя сирена обмолвилась, что ты разговаривал с командой другой?

— Сирена? – К охватившему меня изумлению прибавилась неспособность ясно мыслить. – Ты о Взморник?

— Ну, можно назвать ее и так.

— Да, она очень красива собой, но… – Тут я невольно сглотнул, хотя во рту так пересохло, что ладони – и те казались влажней языка. – Но она же вовсе не… не обольстительница. Она еще совсем молода…

Ингум улыбнулся (а я и забыл, что они тоже умеют улыбаться).

— Ладно, забудем об этом слове. Твоя юная спутница обмолвилась, что ты разговаривал с людьми с другой лодки.

— Но не… не из этого же ты разузнал о моей семье!

— Именно «из этого» и разузнал. Отыскал ту лодку, оказавшуюся не слишком-то далеко от вашей, и побеседовал с ее командой. Естественно, меня они принимали за одного из вас, тем более что я сообщил им кое-какие ценные сведения, выдуманные на ходу. Взамен мне назвали твое имя и имя твоей жены и рассказали, куда ты держишь путь – что мне, главным образом, и требовалось. Поселений, житель которых может носить имя Бивень, существует не так уж много, и я отправился в ближайшее. В Новый Вирон. Летать мы, сам знаешь, умеем гораздо быстрее, чем плавают ваши лодчонки. Там я тоже навел кое-какие справки и разузнал остальное, причем без малейших хлопот.

Если мое лицо к тому времени не помрачнело как туча, оно бессовестно лгало: сказать правду, я был готов выхватить у ингума пулевое ружье и пристрелить его.

— Что ты сделал с моей семьей?

— Ничего. Пролетел над вашим островом, взглянул на твой дом и бумажную мельницу. Порой я любопытен, как и всякий другой. Еще видел женщину, стоявшую на берегу, глядя в море, изрядно старше, невзрачнее той, новой жены, с лодки, однако не сделал с ней ничего дурного. По-моему, она меня даже не заметила. Доволен?

Я кивнул.

— Прекрасно. Будь добр, возьми назад, – продолжил он, протянув мне пулевое ружье. – Я им воспользоваться все равно не могу, а ты можешь. Пусть лучше будет у тебя.

Я, молча приняв оружие, щелкнул предохранителем.

— Так ты не собираешься стрелять в меня? – усмехнулся ингум и шутовски поднял руки кверху.

— Нет. Нет, не собираюсь.

— Чувствую, ты вспоминаешь о чем-то. Не хочешь ли рассказать, о чем?

— Ни о чем особенном.

В висках жутко ныло, и надежда, на минуту-другую вернувшая меня к жизни, угасла. Может, сунуть в рот дуло, да и дело с концом? Возможно, так оно будет лучше всего…

— Расскажи. Пожалуйста.

Возможно, меня чересчур поразило слово «пожалуйста» в устах одного из этих чудовищ, а может, причина состояла в чем-то другом, но я уступил.

— Вспомнилось мне, что одна женщина – звали ее Синелью – однажды рассказывала Крапиве об одном человеке. Об изголодавшемся заключенном по имени Гелада, безнадежно застрявшем в подземельях. Круговорот Длинного Солнца, где я жил раньше, весь сплошь пронизан ужасными подземными коридорами…