Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 116

Губы Саджарано скривились в презрительной усмешке. Он небрежно отодвинул тонкие костяные пластинки:

— Пойдемте.

Они спустились в кабинет Саджарано, где владелец дворца остановился – так, будто его поразила какая-то мысль. Этцвейн опасался очередной безумной выходки и демонстративно, с угрозой опустил руку в карман. Саджарано едва заметно повел плечами – каково бы ни было его намерение, он, по-видимому, от него отказался. Эстет извлек из шкафа пачку платежных чеков. Этцвейн осторожно приблизился, не снимая палец с желтой кнопки. Но Саджарано не думал сопротивляться. Он поспешно пробормотал, будто боялся, что его услышат:

— Вы проводите смелую политику, я не могу… Возможно, вы правы; возможно, я слишком долго прятал голову в песок… Иногда мне кажется… что я живу в кошмарном сне.

Эстет монотонно разъяснил Этцвейну, как заполняются и предъявляются чеки.

— Между нами не должно быть недоразумений, – сказал ему Этцвейн. – Вам запрещается покидать дворец, пользоваться радио, посылать слуг с поручениями, принимать друзей и гостей. Мы не причиним вам никакого ущерба, если вы не сделаете ничего, вызывающего подозрения.

Фролитц уже прибыл с труппой во дворец. Этцвейн позвал его, представил ему Саджарано. Фролитц поклонился – иронически, но достаточно дружелюбно:

— Мне предстоит выполнять непривычные обязанности. Надеюсь, мы сможем обойтись без излишних волнений и беспокойств.

— Я ничего так не хочу, как избавиться наконец от волнений и беспокойств, – с горечью ответил Саджарано и повернулся к Этцвейну: – Я больше не нужен? Или у вас есть еще какие-нибудь вопросы?

— В данный момент вопросов нет.

Саджарано вернулся в жемчужно-стеклянную башню. Фролитц хитро покосился на Этцвейна:

— Возникает впечатление, что содержание эстета в заключении – не самая важная из твоих обязанностей.

— Впечатление вас не обманывает, – признал Этцвейн. – Чтобы удовлетворить ваше любопытство…

— Ничего не говори, ничего! – закричал Фролитц. – Чем меньше я знаю, тем меньше претензий ко мне можно предъявить!

— Как вам угодно. – Этцвейн показал старому музыканту дверь, ведущую на винтовую лестницу радиостанции. – Сюда Саджарано нельзя пускать ни в коем случае! Не забудьте!

— Смелое запрещение, – заметил Фролитц, – учитывая тот факт, что он – владелец дворца.

— Тем не менее сюда ему заходить нельзя. Кто-то должен постоянно оставаться в кабинете и сторожить вход на лестницу – днем и ночью.

— Неудобно. Репетировать нужно в полном составе – ты же знаешь.

— Репетируйте здесь, в кабинете. – Этцвейн нажал кнопку вызова. Явился Аганте.

— Нам придется на какое-то время нарушить привычный распорядок жизни во дворце, – сказал дворецкому Этцвейн. – Честно говоря, Аноме приказал содержать Саджарано под домашним арестом. Маэстро Фролитцу и его труппе поручено проследить за выполнением приказа. Они рассчитывают на ваше безусловное содействие.

Аганте поклонился:

— Я на службе у его превосходительства Саджарано Сершана. Он изъявил желание, чтобы я выполнял ваши указания. Следовательно, я к вашим услугам.

— Превосходно. Мое первое указание таково: каковы бы ни были поручения Саджарано, вам запрещается делать что-либо препятствующее осуществлению наших официальных полномочий. Это понятно?

— Понятно, ваше превосходительство.