Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 116

На угловатом лице Аджоа отразилась ярость, и оно стало еще рельефнее.

— Это был спонтанный поступок. Почему ты всегда припоминаешь?

— Потому что каждый вампир, утраченный Домом Роджитов, оказывается в твоем Доме, – лицо Осы ожесточилось. – Ты нас грабишь.

— Подождите, – перебила Кидан. – Когда Дарик был актором, какому дому он принадлежал?

В базе данных Укслея значилось только его имя.

Повисло молчание.

Оса ответила:

— Он был из дома Темо.

Михаил Темо сжал зубы и отвел взгляд.

— Он был моим младшим братом. Рашиль – старшим.

Шок сменился горьким пониманием. Если Махлет убила Рашиля Темо, вероятно, Дарик убил ее из мести.

Тонкие пальцы Аджоа сжались.

— Ты предал своего брата. Не дал ему ни единого шанса объясниться.

Михаил глубоко вздохнул.

— Я видел его, Аджоа. Собственными глазами. Он их убил.

Рот Кидан наполнила горечь. Она больше не хотела этого слушать.

Стул Аджоа скрипнул, ее голос дрожал от гнева.

— «Землекопов» возродить невозможно. Тут одни предатели.

Она повернулась и ушла. Кидан вскочила и поспешила за ней. План не может провалиться. Все зашло слишком далеко.

Дверь звякнула, и ее обдал вечерний ветерок.

— Подожди!

Кидан перебежала мощеную улицу, чуть не угодив под машину. Аджоа шла вдоль парка, засунув руки в карманы.

Она выдыхала облачка пара. Кидан нагнала ее.

— Если ты не хотела, чтобы я возродила «Землекопов», зачем рассказала мне о родителях?

Капли дождя застряли в ее кудрях.

— Ты заслуживаешь знать про их наследие.

— Тогда помоги мне. Ты же знаешь, что «Тринадцатые» хотят отобрать мое место. Три Дома уже проголосовали против меня. Я не справлюсь с ними в одиночку. Мне нужны ваши голоса. Почему вы не можете оставить вражду?

В свете фонаря на каменном лице Аджоа проступили эмоции.

— Ты была в Башне Арканов. Тебе полагается искать любовь, но твой взгляд направлен только на него. Ты вечно ищешь Сузеньоса.

Кидан смущенно переступила с ноги на ногу.

— Не понимаю, о чем ты.

На ее губах появилась печальная улыбка – и сразу исчезла.

— Мне знакома любовь к вампирам. Она губительна.

Кидан вспомнила фотографию Дарика и юной Аджоа на портале выпускников. Они широко улыбались, не прикасаясь друг к другу, но между ними чувствовалось… что-то. То, как Дарик повернулся к Аджоа, чтобы защитить, прижался, словно она – его главный источник тепла. Безмолвная близость.

— Вы с Дариком… были вместе, – сказала Кидан, подтверждая свои подозрения.

Взгляд Аджоа ожесточился – она словно не видела Кидан, пока рассказывала.

— Я любила его. Я знала: мне не следует этого делать. Знала, что выбрать его – значит отказаться от своего наследия, покинуть Укслей.

Ее печаль наполнила все вокруг, неожиданно проникнув и в Кидан.

— Но я не могла покинуть свой единственный дом. Свою семью, братьев и сестер. Поэтому я пыталась. Год за годом я возвращалась в Башню Арканов и пыталась влюбиться в человеческого юношу. И я все еще пытаюсь, потому что брак и ребенок – единственный способ сохранить наследие.

Кидан опустила глаза. Она не хотела близости с этими людьми. Ей нужна просто сделка. Контракт.

Но защитные стены Укслея не в первый раз превратились в золотую клетку. Она задавалась вопросом: если все акторы столь несчастны, почему они остаются?

Например, ее мать?

— Твоя мать тогда спасла меня. Встретила с теплой улыбкой. Дала надежду. Мы хотели уничтожить Запрет, чтобы вампиры смогли пить кровь всех людей. С нас бы сняли ответственность за рождение детей, которыми могут питаться вампиры. У Осы и Михаила нашлись свои причины присоединиться.