Фронтир - Яков Литвинов Страница 118

Луция относили к дому Ноксов, которые к Пандемонию никакого отношения не имеют. Дело в том, что он был внебрачным сыном короля Пандемония и дворянки из Страны Немертвых. И хотя род Ноксов был боковой ветвью одного из крупнейших родов в своей стране, родословную которого и вовсе можно было связать с правящей династией, вряд ли Луций мог получить там хоть что-то, кроме своей фамилии и какого-нибудь межевого титула. Его мать сделала всё возможное, чтобы ее сын – сын короля – занял подобающее в этой жизни место. Она была восхитительной женщиной – доброй и ласковой, но при этом умной и коварной.

Луций подумал, что наверняка герцог Валлерстайн оценил бы ее во всей красе и они многого бы добились, идя рука об руку. Да и самому Луцию казалось гораздо интереснее оказаться наследником Дита, чем быть великим герцогом, который всю свою жизнь лишь воевал.

— Это потрясающая новость. Я надеюсь, он весьма скоро добьется успеха. Но мне не дает покоя мысль: откуда у твоего отца все эти знания? Неужели в других странах всё так же, как и в Дите?

— Нет. Отец часто говорит, что Дит – единственное подобное место в мире. Он называет его светочем прогресса, свет которого когда-нибудь озарит собой весь мир.

— Озарит собой весь мир… Прекрасная мечта.

— А ты, Луций? Чего хочешь ты?

— Хороший вопрос. Я даже не знаю. Делай что должен – и будь что будет.

— Пассивный подход к делу. Трудно слышать подобное от величайшего полководца современности.

— А что ты мне предлагаешь?

— Ах, Луций-Луций. Скажи мне, тебе нравится тут?

— Конечно.

— И тебе нравится помогать моему отцу править Кругом?

— Это сложно, но да, нравится.

— Тогда, мне кажется, всё предельно очевидно. Не думаешь ли ты, что пришло время сменить доспехи рыцаря на мантию герцога? Ты же сын короля, притом признанный, а значит, можно организовать себе место среди высших феодалов.

Луций нахмурился, и тень сомнения легла на лицо:

— Я… думаю, отцу всё равно это не понравится. Тем более я боюсь, что это разозлит других феодалов.

— Брось, Луций. Феодалов и так рано или поздно что-то да разозлит. Или ты думаешь, что последняя война была самой последней?

— Нет, но всё же. И как ты представляешь себе это? Просто взять и отобрать у целого Дома его Круг?

— Не надо ни у кого ничего отбирать. Скажи мне, кто управляет после того, как ты подавил мятеж герцога Ронове?

— Его младший брат.

— А что ты знаешь о его младшем брате?

— Он стар и… у него нет наследника по мужской линии… Выходит, он последний из Дома Ронове.

— Вот именно. Тебе не кажется, что это подарок Черного Солнца, что всё складывается так, а не иначе?

— Но ведь после его смерти бразды правления Круга перейдут родственному Дому.

— Возможно, но, мне кажется, твоему отцу понравится, что во втором по размеру Круге Пандемония будет править лояльный человек. А тут предоставляется такой удачный шанс.

— Я не знаю…

— Только представь. Ты ведь сможешь воплотить в жизнь всё, что увидел здесь. А это принесет стране гораздо больше пользы, чем бесконечные кровопролития. Твое правление обезопасит страну больше, чем твой клинок. А войну оставь другим.

Закончив говорить, Лукреция сорвала фиолетовый цветок и вставила в волосы. Она смотрела на Луция, радостно улыбаясь и склонив голову набок, скрестив руки за спиной.