Кровавый пир - Го Цзинмин Страница 118

Недалеко от врат, во тьме, точно мертвый привратник, безмолвно стояла потрепанная древняя статуя, высотой чуть больше трех метров.

Приблизившись, Ци Лин разглядел отчетливее, что изваяние представляло собой облаченного в капюшон и склонившего голову человека. Его руки сжимали края собственного одеяния и с силой тянули в стороны, а внутри распахнутой одежды ждала пустота.

Лицо статуи скрывала тень капюшона.

Парень почувствовал, как в жилах стынет кровь.

Статуя выглядела как человек, вот только на деле являлась лишь его одеянием.

Стоящим во тьме пустым костюмом.

— Ци Лин…

Низкий голос князя вернул его из раздумий:

— Да?

— Когда твои орудия закончатся, если я все еще буду внутри, немедленно возвращайся обратно, бери Юхуа и Ляньцюань, и вместе уходите отсюда. – Глаза у Инь Чэня были мокрые, как лес после дождя.

Ци Лину вдруг показалось, словно в его груди проделали дыру и впустили внутрь ветер; он почувствовал, как сжалось его сердце. В голове неистово разрасталось предчувствие того, что сейчас он чего-то лишится.

— Инь Чэнь, тогда могу ли я?.. – Не успел он произнести и нескольких слов, как голос его осип, как оборвавшаяся на ветру бумага.

— Нет. – Мужчина смотрел на семнадцатилетнего юношу перед собой – в его доверчивых глазах спали чистейшие снежные родники, и оттого говорить было еще труднее. – Тебе ни в коем случае нельзя входить в эти врата… Если войдешь за мной, я никогда тебе этого не прощу…

Ци Лин, беспомощно подняв руку, растерянно вытирал хлынувшие из глаз непрошеные слезы. Что-то внутри подсказывало ему, что в этот самый момент князь с ним прощается.

Инь Чэнь смотрел на парня с сердцем, полным вины. Ему, как и всем апостолам, полагалось расти рядом со своим князем, под его защитой, день ото дня становясь сильнее. А князю полагалось быть свидетелем каждого его успеха, свидетелем постепенного обретения Ци Лином собственного лоска. Вот только…

— Я не был хорошим князем, Ци Лин. Пусть ты не устаешь говорить, как я силен, как замечателен… На самом деле жизнь у меня выдалась скверная, полная поражений… – Глаза Инь Чэня потихоньку краснели, он следил за голосом, изо всех сил стараясь подавить эмоции, однако под обжигающим взглядом апостола привычное ледяное равнодушие князя постепенно таяло. – И все же есть в ней две вещи, за которые я необычайно горд. Первая – что стал апостолом Гильгамеша. А вторая – твоим князем. Я не стал гордостью для Гильгамеша, но ты, Ци Лин, – самая большая гордость в моей жизни.

Инь Чэнь развел в стороны руки и изо всех сил обнял Ци Лина, сжал его спину так крепко, что от избытка сил даже слегка задрожали руки.

Страх в сердце апостола становился все больше, все это напоминало ему прощание перед вечной разлукой.

Нос наполнился ледяным ароматом, отдающим лесом запахом Инь Чэня. Вот он встречает его – холодное лицо, от которого не оторвать глаз; вот он видит его снова – мерцающую золотистыми линиями в лунном свете фигуру, излучающую связь родственных душ… Сцена за сценой в голове парня беспорядочно проносились картинки.

Пока князь не отпустил его.

— Инь Чэнь, ты знаешь, что ждет внутри? Поэтому так беспокоишься… – Слезы душили апостола. – Если боишься, то я пойду с тобой. Я не боюсь, даже умереть не боюсь. Возможно, помочь не смогу, но хотя бы пойдем вместе…