Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1 - Жоубао Бучи Жоу Страница 119

В духовной школе пика Сышэн все происходило иначе: учитель и ученик на равных выбирали друг друга.

Что же это означало?

Всего на пике Сышэн было двадцать старейшин. Присоединившись к духовной школе, все новые ученики какое-то время просто жили бок о бок со старейшинами и сравнивали их между собой и лишь позже могли почтительно передать одному из них письменное приглашение, в котором высказывали свое желание вступить на путь совершенствования под руководством именно этого старейшины.

Если старейшина принимал приглашение, все были довольны и счастливы.

Если же он отказывался, ученик мог либо продолжать настаивать, надеясь не мытьем, так катаньем убедить старейшину изменить решение, либо сразу смириться с отказом.

Казалось бы, дом такого красивого и талантливого мастера, как Чу Ваньнин, должны были денно и нощно осаждать толпы желающих стать его учениками. На деле, однако, все было совсем не так.

Чу Ваньнин, конечно, был настоящим красавцем, но от его жуткого характера у любого, кто имел с ним дело, волосы вставали дыбом. Поговаривали, что в гневе он не проявлял к ученицам никакого снисхождения и избивал их так же жестоко, как если бы они были мужского пола; учеников же он просто сбрасывал в пруд. Мало у кого хватило бы смелости стать подопечным такого жестокосердного наставника.

Вот почему у ворот дома старейшины Юйхэна всегда было тихо и безлюдно.

Кроме «любимца Небес» Сюэ Мэна и его близкого друга Ши Мэя, больше учеников у него не было. Остальные предпочитали почтительно называть его «старейшиной», вместо того чтобы сердечно звать «учителем».

Сам Чу Ваньнин высокомерно заявлял, что его это ничуть не задевает, и с безразличием опускал голову, продолжая возиться с холодным, бездушным оружием. Все, что он изготавливал, от потайных рукавных самострелов до предупредительных свистков, было предназначено для других людей. Этому занятию он посвящал много времени, так как знал: чем продуктивнее он будет работать, тем больше жизней удастся спасти.

Таким образом, Чу Ваньнин никак не ожидал, что Мо Жань без колебаний выберет именно его.

В ту минуту старейшина Юйхэн, наморщив лоб, поглаживал острый кончик железного когтя и размышлял о том, как его можно усовершенствовать, поэтому не прислушивался к разговору главы с остальными старейшинами.

В какой-то момент возле пагоды внезапно стало тихо.

Чу Ваньнин наконец придумал, что делать с когтем, и лишь в этот момент вдруг осознал, что гудение голосов почему-то стихло.

Тогда он оторвался от своего когтя и поднял глаза, в которых читался вопрос.

И в тот миг Чу Ваньнин увидел лицо, ослепительно сияющее в лучах солнечного света.

Это было лицо изящного, явно неглупого юноши, который стоял, запрокинув голову, и глядел на него с едва заметной развязной улыбкой, и от этой улыбки на щеках у него появились глубокие ямочки. Выглядел молодой человек несколько простовато, но в то же время от него веяло невинностью и душевной чистотой. Черные глаза с лиловым отливом не моргая глядели на Чу Ваньнина с жадным любопытством.

Юноша только-только прибыл и еще не знал здешних порядков, поэтому стоял к нему слишком близко, настолько, что еще немного – и его наивную непосредственность можно было бы назвать дерзкой бесцеремонностью.

Оказавшись с юношей лицом к лицу, Чу Ваньнин опешил и, будто ошпаренный, отступил на шаг назад, стукнувшись затылком о древесный ствол.