Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 12

— Что, и больше ничего? А как их пленяют? Что должен делать поэт, чтобы его творение было отлично от всех прочих? Как передают связанного андата другому поколению?

— Не знаю, о высочайший.

— Почему? – совсем тихо спросил дай-кво.

— Мила-кво говорил, что это знание может пойти нам во вред. Мы не были готовы постичь глубины мастерства.

— Верно, – согласился дай-кво. – Что правда, то правда. Вас пока лишь проверяли, а не учили.

Ота потупился и, побледнев, принял позу раскаяния.

— Простите, что не справился с заданием, высочайший дай-кво. Я должен был показать им, как сохранять крепость духа. Я и хотел, но…

— Тебе не о чем сожалеть, Ота. Ты все сделал правильно.

Ота покачнулся. В глазах у него отразилось замешательство. Мила откашлялся и, жестом спросив у дая-кво соизволения продолжить, произнес:

— Помнишь наш разговор в ту ночь, когда я предложил тебе черные одежды? Я сказал, что слабовольный поэт, скорее всего, погибнет, будет уничтожен андатом.

Ота кивнул.

— Однако жестокосердный уничтожит весь мир, – продолжил Мила. – Сила и доброта. Поистине редкое сочетание.

— Сейчас оно встречается куда реже, чем в наши дни, – добавил дай-кво. – Ни один ученик не получал черных одежд, не проявив силы воли. Точно так же всякий, кто их снимал, сумел отказаться от присущей власти жестокости. Ты сделал и то и другое, Ота Мати. Ты доказал, что достоин, и я хочу взять тебя в ученики. Поедем со мной, и я научу тебя, как стать поэтом.

Мальчик выглядел так, будто его огрели дубиной: в лице – ни кровинки, руки застыли. В глазах мало-помалу забрезжило понимание. Молчание затянулось. Тахи не выдержал:

— Ну? Что же ты молчишь?

— То, что я сделал… с этим мальчиком… было правильно?!

— Ты выполнил задание. И выполнил на отлично.

Губы Оты растянулись в холодной усмешке.

— Выходит, я отличился, унизив его?! – сказал он голосом, полным ярости.

Мила увидел, как Тахи нахмурился, но покачал головой: разговор идет между даем-кво и мальчиком.

— Не унизив, а утешив, – поправил старый учитель.

— Утешив после того, что сам же и причинил.

— Да. Однако многие ли, по-твоему, так поступили? Для того мы и создали эту школу, чтобы вас испытывать. Так повелось с самой войны, что уничтожила Империю. Благодаря школе города Хайема выжили. В этом заключена глубокая мудрость.

Ота медленно согнулся в позе ученической благодарности, однако не так, как обычно: поворот кистей выражал некое непонятное Миле чувство.

— Что ж, если это – отличие, тогда мне все ясно, о высочайший.

— В самом деле? – спросил старик. В его голосе послышалась надежда.

— Да. Вы меня использовали. И в огороде я был не один, а с вами.

— Что ты несешь?! – прикрикнул на него Тахи, но Ота продолжил, словно не слышал:

— Вы говорили, что Тахи-кво научил меня быть сильным, а Мила-кво – сострадать другим, но из их уроков следует еще кое-что. Раз в школе все заведено по вашему замыслу, будет справедливо рассказать, чему я научился под вашим руководством.

Дай-кво озадаченно смотрел на него, начиная менять позу, но Оту это не остановило. Его взгляд был прикован к старику, лицо излучало бесстрашие.

— Тахи-кво показал мне, что я должен всегда решать за себя сам, а Мила-кво – что наполовину усвоенный урок бесполезен. Я уже как-то собрался бросить школу, и правильно. Зря только поддался на уговоры. Это все, высочайший, чему меня здесь научили.