Сломанный мир - Анна Мори Страница 121

Она тоже смотрела на Гэрэла как-то странно, будто на незнакомца, но наконец решилась обнять.

— Я узнала, что ты… болен. И сразу приехала…

— Не то чтобы болен, – кривовато усмехнулся Гэрэл. И негромко – убедившись, что поблизости нет лишних ушей – уточнил: – Меня ранили.

Джин-хо помрачнела.

— Значит, правду про тебя говорят…

— Что говорят?

— Разное, – уклончиво сказала девушка. – Чуть позже поговорим. Я останусь тут на какое-то время. Надо разобраться, что происходит.

Гэрэл рассказал ей о заговоре и покушении. Джин-хо внимательно выслушала и не казалась удивленной. Потом как будто невпопад сказала:

— Токхын хочет избавиться от тебя. Он хочет, чтобы ты навел порядок в Рюкоку, но сильный наместник, который в будущем станет угрозой, ему не нужен. Не исключено, что и он приложил руку к этому заговору.

— Откуда ты узнала?

— Мне докладывают мои невидимки, Скрывающиеся, как их тут называют. Ты же сам меня учил: везде должны быть глаза и уши…

— Зачем тогда он прислал мертвеца для моей защиты?

— Может, решил, что сейчас устранять тебя слишком рано. Ждет какого-то определенного момента… Мой папаша вовсе не глуп, что бы другие о нем ни думали. А если мертвец все время будет рядом с тобой, он сможет не только защитить тебя, но и убить, когда потребуется.

Гэрэл равнодушно передернул плечами.

— Может, оно и к лучшему.

— Тебе что же, все равно?

— Не знаю. Возможно.

— Теперь я вижу, почему тебя перестали бояться: ты стал слабым, – сказала Джин-хо – без гнева или осуждения, просто констатируя факт. – Ненависть к тебе сделала невозможное – объединила рюкокуцев и чхонджусцев. Этот мертвец, которого ты так презираешь, – единственное, что мешает толпе растерзать тебя. Ну ничего, теперь я здесь, может быть, втроем нам удастся навести тут порядок.

С приездом Джин-хо дела во дворце и в городе действительно стали налаживаться. Рюкокусцы подчинялись Джин-хо неохотно, но все же подчинялись. Они привыкли к таким женщинам, как несчастная безропотная Маюми, а смелая, решительная девушка, которая хозяйничала во дворце как у себя дома, вызывала много пересудов и злобы; но Джин-хо была знатной особой и к тому же в их глазах – юйгуйкой, а к знатным особам и Юйгую, несмотря на давнюю вражду, здесь относились с пиететом.

Чхонджусцы, разумеется, приняли Джин-хо тепло. Некоторые знали ее еще со времен совместной службы в армии, другие – уважали как дочь царя Токхына или просто прониклись к ней любовью благодаря харизме, это было несложно. Джин-хо была со всеми приветлива, но уже не пила и не балагурила с солдатами, как бывало раньше, держала дистанцию. Если у кого-то хватало смелости напомнить ей о тех днях, когда она служила командиром сотни, она не сердилась и не смущалась: кивала, улыбалась. Да, было – детство.

— Я теперь не просто избалованная дочка царя, я императрица, – объяснила она Гэрэлу, будто извиняясь.

— Да, да, ты, конечно, права…

«Нет, Джин-хо, все это полная чушь, – думал он. – Гораздо лучше было бы, если б ты говорила глупости, пошлила, хохотала, как раньше. Я надеялся, что благодаря тебе этот серо-зеленый полог дождя разойдется и происходящее будет не так напоминать медленное умирание. А ты теперь сама как призрак, тень прежней себя».

Джин-хо, будто прочтя его мысли, положила руку ему на плечо.