Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 122

— Прихвати мое пулевое ружье, – сказал он. – Может понадобиться.

Я послушно забросил ружье за спину, перекинув ремень через плечо.

— Я не настолько тяжел, чтоб поднять тебя. Ты меня просто вниз стащишь, – продолжил он, сбросив в яму моток веревки. – Другой конец привяжу к одному из вон тех кустиков. Сможешь выкарабкаться – ты спасен. Не сможешь…

Умолкнув на полуслове, он только пожал плечами.

Конечно же, я не пропустил ни единой опоры, ни единой бреши в каменных плитах и постарался вспомнить во всех подробностях, как Шелк карабкался на стену вокруг виллы Крови, а после забрался в сам особняк, но ничего не помогало. В конце концов помог мне Крайт, ухватив меня за руку, а когтистыми ступнями упершись в небольшое углубление, вытоптанное им же самим. На ощупь его ладошка – гладкая, холодная, сильная – оказалась отвратительно мягкой.

И вот наконец миг свободы настал. Утвердившись на краю ямы, которую успел изучить во всех подробностях, я бросил прощальный взгляд вниз, оглядел напоследок кости и камни на дне, ворох палой листвы и обрывки ползучих стеблей.

— Ну а веревка? – спросил ингум. – С собой заберем?

Я отрицательно покачал головой.

— А вдруг потребуется? Я ее с твоей лодки принес.

Значит, шлюп цел! Одна эта уже новость придала мне толику сил.

— Оставь, – велел я. – Мало ли, еще кто-нибудь туда свалится.

Долгий путь назад, к шлюпу, мы проделали вместе.

— Ты же умеешь летать, – напомнил я ему, когда мы остановились передохнуть. – Отчего не летишь туда? А я приду как можно скорее.

— Боишься, что я тебе не доверяю?

Сие я, разумеется, опроверг.

— И правильно. Уж теперь-то, когда ты выбрался из ямы, да при ноже, не говоря о моем пулевом ружье, сомневаться в тебе просто глупо. Ты ведь запросто мог бы убить меня да забрать ключ из кармана.

Я согласно кивнул, хотя про себя подумал, что убить его оказалось бы далеко не так просто, как он говорит.

— Я собираюсь стать одним из вас. На самом деле, уже стал… с того времени как позаимствовал у тебя одежду. И потому теперь должен подражать вам, а значит, идти пешком, пусть даже ходьба для меня изрядно трудна, – с горькой улыбкой сообщил он. – Как по-твоему, похож я на настоящего мальчишку?

Я отрицательно покачал головой.

— Вот видишь? Я слово держу. Однако той девице, которую ты зовешь Взморник, буду казаться мальчишкой, и всем прочим, кого мы ни встретим, тоже, если только они не… ну, сам понимаешь. Таким образом, летать я не могу. Не могу летать, поскольку летать не можете вы. Скажи, ты парадоксы любишь?

Я ответил, что Шелк любил их куда сильнее.

— То есть в точности как ты и говоришь, был много мудрее тебя. Однако прежде чем мы с тобой, Бивень, расстанемся, я тебе ими до смерти надоем: парадоксов у меня в запасе – хоть отбавляй. Вот, например: кто попытается жизнь свою сберечь, тот потеряет ее, а кто жизнь потеряет, тот ее обретет. Как тебе этот? Нравится?

— Может, и понравился бы, если б я понял, в чем суть, – ответил я.

— Парадоксы объясняют все, – возразил Крайт, – и посему сами объяснению не поддаются.

* * *

Разумеется, то был второй его парадокс… или, скорее, великая истина, воплощенная в парадоксе, а суть ее в том, что суть вещи не описать, не выразить через саму вещь. Вот, для примера, на днях явился сюда, ко мне на суд, гадатель. Явился, как сам сказал, отчасти за разрешением заниматься у нас в поселении своим ремеслом, а отчасти (но это уже мои собственные догадки), поскольку надеялся снискать здесь известность.