Закон тирана - Дэниел Абрахам Страница 123

Гедер закрыл книгу и вздохнул.

Раз в несколько недель он выкраивал для себя лишний час посреди вечных забот о нуждах королевства и уединялся в библиотеке. А ведь когда-то бывало, что он не отрывался от книг целыми днями, вчитываясь в умозрительные трактаты по истории и ощущая себя путешественником, как Дарр Синлама, которому позволено ходить по забытым уголкам мира, отыскивать следы древних эпох и набредать на факты, меняющие понимание истории. Именно так Гедер некогда добрался до Синир Кушку, Праведного Слуги, до источника высшей в мире власти. Однако ценой стала утрата былой радости. Басрахип презирал напечатанные слова и считал их мертвыми, и Гедер все больше склонялся к такому же мнению. Во всех читанных им книгах лишь несколько раз упоминалась паучья богиня и ни разу – годы пожара. Никаких сведений о том, что драконы притесняли богиню и ее служителей, что тем пришлось бежать прочь из древней земли, ставшей впоследствии Биранкуром. Подлинная история мира сохранилась лишь в храме на краю Кешета и, насколько знал Гедер, больше нигде. В конце концов, разве есть доказательства, что Балтан Соррис изучал опыт Дракки Грозоврана? Или что Соррис вообще существовал? Битвы, столкновения и интриги прошлого могут оказаться не более чем вымыслом, которому печатное слово всего лишь придает некоторый вес.

Если так посмотреть, то вся личная библиотека Гедера – ничто. Не поле, обильно засеянное правдой, а пустыня, где правда – даже если она там есть – неотличима от лжи. К такому выводу он приходил раз за разом, потом забывал, возвращался и вновь разочаровывался. Может, пора уже найти другие способы отвлекаться от тягот правления? Выучиться музыке, например…

— Милорд регент!

— Да, знаю, – кивнул Гедер. – Сейчас приду.

Помещение, куда он направился, было некогда бальным залом. Ряды скамей, с трех сторон поднимающиеся от центра к стенам, предназначались для благородных кавалеров и дам, которые решили отдохнуть между танцами, не отказывая себе в удовольствии посмотреть на танцующих и самим покрасоваться перед толпой. Теперь здесь стояла личная стража Гедера с мечами и луками наготове. Рассохшийся и покоробленный паркет, помнивший многие поколения танцоров, Гедер велел заменить плитами из черного камня. Изящные лампы и канделябры уступили темным железным подсвечникам и зловонным смоляным факелам. Было оборудовано место для Гедера – нечто вроде судейского стола, только выше, шире и великолепнее. Басрахип устраивался напротив так, чтобы Гедер, подняв взгляд от допрашиваемого, видел знак жреца и узнавал, правду или ложь ему говорят. Поначалу испробовав этот способ на дворцовой страже, Гедер перешел к проверке остальных подданных. Астерилхолдских вельмож допрашивали на этом трибунале и поныне, одного за другим, и если вечное повторение вопросов «Вы мне верны? Замышляете ли что-нибудь против трона?» порой Гедеру надоедало, то удовольствие уличить лжеца никогда не теряло своей свежести.

Абден Шадра возглавлял одну из наиболее влиятельных семейных общин – его сыновья, дочери, племянники и прочая родня контролировали более трети страны, которая некогда была Саракалом. Теперь он стоял коленопреклоненный на черном полу, не в силах даже подняться. Седина резко выделялась на фоне черных чешуек, поврежденная губа распухла. Синяков не было – на тимзинах они не видны, зато приливающая к коже кровь раздвигает чешуйки и ставит их стоймя, из-за этого левая рука Абдена Шадры теперь походила на палку колбасы. С плеч свисали жалкие лохмотья, оставшиеся от былых одежд.