Песнь безродного - Карина Володина Страница 123

И хмурится.

— А где моя… – Он смотрит на Ферку. На свою куртку, которую Ферка беззаботно подоткнул под свою гнусную голову. – Ясно. Что это за треньканье? Кто додумался завести будильник с утра пораньше?

— Нет, я не оставлюего здесь лежать, – выплёвываю я. – Ты соображаешь… ты понимаешь, что он с тобой делает? Кто так пьёт кровь? Я видел, как выглядят… у моего учителя были… Это… это… издевательство, пытка, малокровники не делают таких укусов!

За моей спиной кто-то начинает возиться. Либо Нила, либо Сильвана.

— Ах да, – говорит Листер невозмутимо, но в его глазах появляется уже знакомое острое и внимательное выражение. – Я будильник и завёл. Алин, не знаю, помнишь ли ты, но я сказал тебе вчера – сегодня в десять у вас собрание старост. Так что…

— Малокровники не делают таких укусов, – повторяю я. – Даже полнокровникиуважают… не уродуют… Я отведу его в дирекцию. Я отведу его в дирекцию прямо сейчас, в ту самую дирекцию, которую он так боится, наш бедный непонятый Ферка, я покажу его грязные клыки мастеру Хэнрику и посмотрю, получится ли у него оправдаться без твоей поддержки. Да, именно так я и поступлю. Я не намерен просто делать вид, что в этом дурдоме ничего не происх…

— Алин, – медленно и спокойно говорит Листер. – Тебе, безусловно, стоит встретиться с мастером Хэнриком – но не в дирекции, а в зале собраний. Где, вот это совпадение, в десять у вас собрание старост. Ты ведь помнишь, что ты староста, Алин? Мастер Хэнрик очень тебя ждёт. Без Ферки. Поверь, с ним я разберусь…

— …сам? – зло заканчиваю я. – О, я вижу, как ты с ним «разбираешься». Вот это – кульминация твоих разборок? Вот это? С Феркой правда не мешало бы разобраться действующему практику – только, для разнообразия, какому-нибудь другому. Что ты там говорил о своём Беттерсе Кюле? «Великолепный практик»? Отлично – не терпится увидеть его профессиональные навыки в действии. Зачем нам твои вежливые вампиры Константины, если с нами в одних апартаментах живёт настоящее чудовище?

— Алин, – повторяет Листер.

И что-то меняется в его глазах, появляется новое, чудное и даже неуместное выражение – но меня не остановить.

— Я с удовольствием попрактикуюсь на нём сам, – продолжаю я. – Да, твои любимые сумасбродные тренировочки на нетренировочном оружии – приводи на них Ферку, я буду рад показать тебе силу своего фокуса ещё раз. Снова и снова. Снова и снова. Снова и…

— Алин.

— Посмотрим, умеет ли он хоть что-то в вампирском статусе, кроме уродования кормящих рук – с клыками у него явно проблемы, но, может, он поразит меня скоростью реакции или вампирской интуицией? А, нет, снова мимо – если бы его интуиция работала хоть на одну столь любимую им пинту, он бы почуял, что запахло жареным, прямо сейчас, – но, конечно, он спит сладким сном сытого младенца. Хотя, наверное, я зря сравниваю его с младенцем…

— Алин.

— …потому что ни один младенец, будь он зачат самим Сатаной и выношен самой Лилит, не достоин сравнения с этим ничтожным куском жалкого…

— Алин, – говорит Листер, и его голос странно вздрагивает.

— …дерьм…

Мне так и не удаётся договорить.

Листер начинает хохотать.

Громко, заливисто и так искренне, что я от растерянности проглатываю новую тираду. Листер откидывает голову, соскальзывают с шеи его локоны, обнажается старый светлый шрам от вампирских клыков – и даже этот шрам выглядит куда гуманнее, чем все свежие отметины от Ферки.