Змея. Часть 1 - Лана Ланитова Страница 123

Он обхватил голову руками и взъерошил волосы.

«Так, погоди. Никто меня не убьёт, если я, для начала, просто сбегу с Барбарой за границу. Так-так… А на что нам жить? Погодите, ну у меня же есть пару открытых счетов на моё имя. До них Татьяна не доберётся. Хватит ли нам? Конечно, хватит, если слишком не шиковать. А потом я просто стану трудиться. Преподавать курс горного дела. Буду читать лекции русским студентам. Или немцам. А, может, лучше французам? Да, пожалуй, нам с ней стоит сбежать в Париж. У меня в Сорбонне работает один приятель. Может, он похлопочет о том, чтобы мне дали вести курс. Так-так. Мне стоит написать ему письмо. И обо всём степенно подумать. Но желательно было бы, сначала защитить диссертацию в России. Но у меня совсем нет времени. Пока я буду решать все свои научные и около научные задачи, польский троглодит увезёт мою милую неведомо куда. И станет делать ей таких же детей, какой он сам…»

От этих мыслей ему сделалось дурно.

«Нет, я должен вырвать её из его лап. Если она и будет в положении, то только от меня. От меня… Господи, ну как же мне всё это обустроить? Какой же я беспечный. Решил жить в полной свободе и ничегошеньки не делать. Эдакий меланхоличный прожигатель жизни. Им можно было навсегда оставаться, если бы не Варенька. Это с Татьяной я мог ни о чем не думать, а продолжал бы только жрать, пить, и к проституткам ездить. Я ли не мечтал о подобной сытой и вольготной жизни? Я ли не продался за все эти возможности? А что сейчас? Сейчас я должен стать мужчиной и добытчиком. Господи, смогу ли я? Захочет ли она остаться со мною?»

Он ещё долго расхаживал по кабинету и напряженно думал о будущем.

«А она, господи, как она прекрасна. И не одна женщина не сравнится с ней. А запах? У неё родной и близкий мне запах. Это – моя женщина. Моя… И я её никому не отдам…»

«Варенька, Варенька, страстная чародейка, колдунья… Ведьмочка милая… Господи, и с каким же жаром она отдаётся. И ест она с аппетитом, когда не на людях. Тогда, в моем доме, рядом с Казимиром и при пристальном внимании моей супруги она кушала, словно птичка. И с каким аппетитом прошлой ночью она уплетала пироги с капустой. Боже, она ест столь же сладострастно, как и отдаётся. Я буду её кормить и наблюдать за её ртом, глазами и нежным горлом».

Он даже рассмеялся от удовольствия.

Его воспоминания прервал шум за окном. Он посмотрел на часы – было половина пятого. Дрожки Гордея подкатили к крыльцу. Через несколько минут он занёс на кухню корзину, полную всяких гастрономических изысков и букет белых роз.

«Про розы-то я забыл, – с досадой подумал он. – До утра они могут завянуть. Ладно, поставлю их в воду».

— Вот, барин, – степенно говорил Гордей, вынимая из корзины шуршащие свёртки. – Всё, как вы просили. Тут сыр французский, ветчина Пармская, сервелат, сладости разные. Конфеты, пирожные. Всё, как вы велели. И три бутылки шампанского.

— Молодец. Сдачу оставь себе.

— Благодарствую, Михаил Алексеевич. Но там много.

— Оставь, говорю, за работу. И за молчание. Ты меня понял?

— Ещё с утра понял.

— И скажи своей Клавдии, чтобы к утру пирогов или булок ещё напекла. Только не на нашей кухне.

— Всенепременно. Дома напечёт, а я принесу их рано утром.

— Принесешь и поставишь на заднем крыльце. Сам в дом не входи без моего разрешения. И Клавдию не пускай. И вообще, чтобы по двору никто более не шастал.