Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 125

— Тебе дали такое же задание.

— Семай умен. Да и я неглуп, если на то пошло. Но мы преемники. Нам нужны советы того, кто выполнил пленение от начала и до конца. Того, чей ум острее нашего.

Вокруг башен парили птицы. Черные, серые и белые пылинки. Они описывали круги в такой гармонии, будто ими управлял единый разум. Маати представил, что слышит их крики.

— А что, если научить кого-нибудь? Ведь у тебя целый город, выбирай кого хочешь.

— Времени нет, – сказал Маати.

Он хотел добавить, что даже если бы время нашлось, он все равно не спешил бы никого учить. Андат – слишком опасное и мощное оружие, чтобы доверить его тому, кто слаб сердцем и не отличается здравомыслием. На этом и строилась вся его жизнь, жизнь Семая и самого дая-кво. Так и выбирали поэтов, делая из мальчиков, брошенных родителями, самых почитаемых людей в мире. И все-таки решимость изменила Маати. Он подумал, что если бы нашелся кто-то подходящий, он доверил бы ему силу. Только бы вернуть воинов с поля боя и восстановить прежний мир. Ради этого стоит рисковать.

— А вдруг приедет еще кто-нибудь из поэтов? – предположила Лиат, но голос у нее был усталый и тихий.

— Ты уже не надеешься на дая-кво?

Она улыбнулась:

— Не надеюсь? Нет, я надеюсь. Но не верю. Гальты знают, каковы ставки. Если мы не пленим андата, все города падут. Если пленим, уничтожим Гальт и всех его жителей. Ни от них, ни от нас пощады ждать не стоит.

— Как-то там Ота-кво и Найит?

Лиат посмотрела на Маати, и он кивнул. Знал, что у нее на сердце такой же тяжелый камень.

— С ними ничего не случится, – сказала она, убеждая саму себя, как и он делал раньше. – В битвах всегда гибнут пешие, правда ведь? Полководцы остаются в живых. Он спасет Найита. Он обещал.

— А может, и битвы не будет. Они проскочат раньше гальтов и успеют вернуться. Тогда мы вообще никого не потеряем.

— Ну да, и луна свалится с неба прямо в пиалу, – покачала головой Лиат. – Хорошо бы, если так. Для нас хорошо. Не для гальтов.

— Тебя волнует их судьба?

— А что в этом такого?

— Ты же просила убить их всех.

— Да, просила. Не знаю, что изменилось. Наверное, все из-за моего мальчика. Когда хочешь истребить целый народ, особенно думать не о чем. Беда приходит, когда начинаешь чувствовать. Я не знаю, зачем нам все это. Зачем все это им. Как считаешь, если мы отдадим все золото и серебро и поклянемся никогда не пленять андатов, они оставят наших детей в живых?

Маати только вздох спустя понял, что она ждет ответа. И задумался.

— Нет, – ответил он. – Не оставят.

— Я тоже на это не рассчитываю. Но как хорошо было бы! Только представь, что не приходится выбирать между их детьми и нашими.

— В том мире жилось бы лучше, чем здесь.

Будто сговорившись, они переменили тему. Стали обсуждать заготовку припасов и смену сезонов, увлечение Эи лекарским ремеслом, маленькие подвиги женщин утхайема, оставшихся без мужей. Когда пришло время уходить, Маати нехотя поднялся на ноги. С тех пор как он проснулся, солнце скатилось по небу на две с половиной ладони. По земле протянулись тени. На обратном пути в библиотеку Лиат и Маати сначала держались за руки, потом просто шагали рядом. Они шли по знакомым тропинкам. Брусчатка сменилась песком, песок – дробленым камнем, сверкающим, как снег. На сердце у Маати становилось все тяжелей.