Светлее дня - Ирина Родионова,Дарина Стрельченко,Ольга Цветкова,Дарья Странник,Роман Голотвин,Андрей Миллер,Антон Мокин,Елена Ивченко,Юлия Романова,Ольга Свобода,Дарья Райнер,Алексей Ведин,Элиот Лилит,Ира Малинник,Олег Ушаков Страница 125

— Лукошко взял? – спросил Василий, прищурившись с ехидцей.

Ярик замешкался:

— А надо было?..

— А то! – меленько так, дробно расхохотался Василий, и Ярик отчетливо увидел в его распухшем лице всех местных алкашей и бомжей, шагнул даже назад. Говорил же матери, что чушь это – якобы лучше всех этот Василий натаскан, нюх у него, чуйка, со всей страны съезжаются и забирают его с собой, только бы нашел…

— По карманам напихаю, если надо будет, – Ярик насупился. Он не любил такого смеха, не любил запах, что шибал в нос за несколько метров, ненавидел мутную красноту в глазах, да и вообще, что он делает в этой богом забытой деревне, жили всей семьёй почти двадцать лет, не вспоминая, и не думали бы…

— Обиделся! Ты зря, я ж не со зла. Редко людей вижу настоящих, не нас, деревенских… Ладно. Ну, топаем, – Василий похлопал себя по карманам, нашел протертую, словно бы многолетнюю пачку сигарет, отсыревший коробок и кое-как закурил. Окружившая его мошкара, что нахально вилась тёмным облаком даже под солнцем, чуть отступила.

— Прямо сразу пойдем?.. – Ярику хотелось отдохнуть с дороги. Полежать на печи, или где там спят в этой деревушке, полати там, сундуки; вымыться в баньке по-чёрному (она единственная казалась смыслом тащиться в такую даль), похрустеть огурцами с грядки, сбегать на речку… Да и потом, у Василия ни палатки, ни сумки с собой – ничего, кроме штормовки этой грязной и взгляда дикого, хмельного.

— А чего ждать-то? Ты же за бабкой приехал, так и пошли за ней. Заждалась, поди.

И, не слушая больше ничего, Василий круто развернулся и по горячей пыльной дороге пошел прямиком к лесу. Ярик отправился за ним.

Лес обступил разом, словно живая зеленая стена – заскрипел за плечом и под ногами, дунул в лицо раскаленным воздухом так, что захотелось зажмуриться, зазвенел в низинах мелким комарьем. Звуки разрослись, перехватили дыхание и тут же пропали, словно бы впитались в самого Ярика и остались едва уловимым шепотом трав. Далекий стрекот кузнечиков, хлесткие удары ветвей и утопающие в мягкости шаги – Ярику казалось, что он оглох, мир вокруг него притупился и смазался, стал чужим, незнакомым. Никакого гула машин или эха телевизоров из приоткрытых окон, никаких детских голосов с площадки или поломанных лавочек, ничего. Лес говорил с Василием, но не как будто намеренно избегал Ярика даже взглядом. Чувствовал в нём чужака.

Василий не мешкал – шел широко и свободно, не глядя под ноги: то цеплял ладонью мелкие горячие камешки с одной ему заметной тропинки, то отводил от лица колючую плеть, то чирикал и посвистывал. Ярик старался идти за ним след в след, но получалось плохо: хрустели сухие сучья под ногами, корни выпрыгивали из-под земли и таились неразличимыми под травой, полосы горячего солнца чередовались с расчесанными укусами на руках – лес будто пытался вытолкнуть, исторгнуть из себя незнакомца. Снова захотелось бежать, а казалось бы – тишь да гладь, божья благодать, бабочки порхают по головкам цветов, зелёные ящерки мелькают под кустами, с грохотом срываются с насиженного места птицы – куропатки, что ли, вот бы их на шашлык…

Ярику нечем было дышать.

— Давненько на природе не бывал, а? – даже спиной Василий чувствовал лучше, чем Ярик замечал глазами.

— Вообще никогда. Городской.