Корона рогатого короля - Янка Лось Страница 127

Кажется, в этот раз песня про Генри не спасала – молчал даже Эдвард. Остроумные ответы сейчас явно не сочинялись, слишком были бесполезны.

Горт вздохнул:

— Встаньте рядом со мной. Смотрите на воду, слушайте ее. Думайте об острове, яблоках и мече. Пойте дыханием, не словом. Оно вот здесь, ваше дыхание, пониже сердца.

Он чуть коснулся низа груди Эдварда.

— Если вместо лодки призовете келпи – на нем и поплывете. Двоих сразу не съест. Наверное. Следите за дыханием. Слушайте воду.

Эпона чуть сильнее сжала руку Эдварда, переплетая с ним пальцы. И постаралась прогнать все мысли, кроме острова, яблок и меча, даже мысли о келпи – особенно их. Вода плескалась, создавая ритм в ее голове, вода пахла солью, осенними листьями, мокрым деревом.

Не раскрывая рта, просто вдыхая и выдыхая в такт воде, Эпона запела. И рядом с ней запел Эдвард. Она – низко и тихо, он – приоткрывая рот, звонко, как могла бы петь припозднившаяся птица.

Вода зашумела, ее плеск стал сильнее, она отзывалась голосам, меняла цвет с осеннего серого на все более темный, закручивалась маленьким водоворотом.

Из воды высунулась большая удивленная жаба и посмотрела на Эпону и Эдварда, как показалось, иронически.

Горт вздохнул. Жаба толкнулась задними лапами и исчезла в темной глубине.

— Что я могу вам сказать? – Горт был сама кротость. – Бывает, наверно, и хуже, хоть я и не видел. Но на жабе вы недалеко уплывете. Я буду петь сам, а вы подпевайте. И если вам дорог результат, попробуйте делать это тихо. Так, чтобы я вас как можно меньше слышал.

Он посмотрел на Эпону как-то странно. Заинтересованно.

Или ей показалось?

* * *

Принцесса рыдала. Всхлипывая, размазывая слезы по покрасневшему лицу, не думая о том, как выглядит и что о ней подумают.

Ее брат находился в смертельной опасности не впервые в жизни. Но впервые – по ее вине, пусть и непрямой.

Стэнли Рэндалл держал стакан в одной руке и принцессу в другой. Он не знал, что произойдет раньше: уронит он Маргарет на ковер или обольет водой. Кажется, так приводят в себя. Но не королевских же особ!

Он уже с десяток раз, не меньше, повторил, что надежда есть. Что магистр Эремон ушел со словами «теперь ясно, что делать», а это в его случае дорогого стоит. Что худшего еще не случилось. Но эти утешения звучали жалко, и он сам это понимал.

Что бы сделал магистр Эремон на его месте, сейчас? Просто ждал бы, пока не выльются все слезы? Сколько их вообще может быть в одном человеке? Нет… он спросил бы что-то неуместное. Отвлечь. Вытащить из крутящегося колеса вины, слез и безнадежности.

— Ваше… Маргарет, у вас есть книга в зеленом с красным переплете? – спросил он тихо, понадеявшись, что принцесса эту глупость не расслышит. Но она вдруг затихла и хрипло ответила:

— Да. Стихи Томаса Лермонта. А для чего она вам?

Рэндалл в ужасе осознал, что следом за инквизитором собрался лгать ее высочеству. Но если она заболеет от пережитого или прямо сейчас сделает какую-нибудь глупость, вроде той, что учудила, разъезжая в бальном платье по морозу, Эпона Горманстон, лучше никому не будет.

— Говорят, Томас Лермонт, гениальный Рифмач, был великим магом. Его слова имели силу, которой не может похвастаться никто из людей. Вдруг у него есть баллады о Рогатом короле и там мы найдем что-то важное? Или его провидческий дар уже предсказал нам, чем все кончится?