Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 128

— А я тут при чём? Я не её отец и не твой уж точно. — Я усмехнулся, глядя на его рыжую шевелюру. — Такой рыжий бугай у меня бы точно не уродился.

Громир ухмыльнулся. Немного криво, но глаз заблестел.

— Это да, — согласился он.

Я откинулся на спинку кровати и посмотрел в потолок, собираясь с мыслями. Надо было объяснить ему всё правильно, но мягко.

— Слушай, Громил, — начал я. — Ты мой друг, и я за тебя рад. Правда. Оливия — хорошая девушка, добрая, красивая. Но ты понимаешь, в каком мире мы живём?

Он нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Ты — аристократ. Пусть даже по меркам общества ты не из богатых, но титул у тебя есть. Она — служанка. Моя служанка. И если об этом узнают…

— Да плевать мне, кто что скажет! — перебил он, вскидываясь.

— Я знаю, — я поднял руку, останавливая его. — Но дело не только в сплетнях. Это давление. Постоянное. На неё будут смотреть свысока, говорить, что она охотится за титулом, что ты её используешь. На тебя — что ты опустился до простолюдинки. В наше время, конечно, это не так строго, как сто лет назад, но последствия могут быть серьёзными. Ей будет трудно в обществе, тебе — тоже. Вы оба должны быть к этому готовы.

Громир слушал молча, сжав кулаки.

— Я понимаю, — наконец сказал он глухо. — Мы с Оливией говорили об этом. Она… она всё понимает. И мы справимся. Вместе.

Я посмотрел на него. В его глазах горела такая решимость, что спорить было бесполезно.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я поговорю с ней. Но ты должен мне кое-что пообещать.

— Всё что скажешь!

— Не обижай её, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Жизнь простолюдинки даже в наше время не сахар. Она и так натерпится от общества, от бывших господ, от всех. Если ты её обидишь, сделаешь больно… я не посмотрю, что ты друг. Понял?

Громир расплылся в улыбке — той самой, широкой, искренней, от которой у него всё лицо светилось.

— Понял, братан. Спасибо.

— Да не за что, — я встал, подошёл и хлопнул его по плечу. — Ладно, мне пора. Девчонки заждались, снеговиков лепить.

— Иди, — кивнул он. — А я… я посижу. Подумаю. Оливия скоро убираться придёт.

Я натянул кофту и вышел, оставляя его наедине со своими мыслями. На душе было странно: вроде бы радостно за друга, а вроде и тревожно. Слишком много всего навалилось за последние дни. Но сейчас нужно было идти к Лане и Марии, улыбаться и делать вид, что жизнь прекрасна.

А она, чёрт возьми, действительно была прекрасна. Просто слишком сложна.

* * *

Оливия стояла перед небольшим зеркалом в своей комнатке — скромном помещении при кухне, которое ей выделили. До графика уборки в комнате господина оставалось около часа, но она начала собираться заранее. Руки слегка дрожали, когда она поправляла передник.

Он узнал. Господин узнал о нас с Громиром.

Мысль эта не давала покоя с самого утра. Она видела его взгляд вчера ночью — не злой, не осуждающий, но такой… тяжёлый. Задумчивый. Оливия боялась, что он разгневается, прогонит её, запретит даже приближаться к Громиру.

Она подняла глаза на своё отражение. Пшеничные волосы аккуратно убраны, глаза с тем самым странным огоньком смотрели напряжённо. Оливия вздохнула и прошептала, глядя на себя:

— Ты подвела хозяина. Ты глупая девчонка. Его жизнь и счастье важнее твоих глупых чувств. Ты забываешь, для чего ты нужна.