Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 133

— Гляди!

Брошенный через всю кухню, длинный мясницкий нож вонзился в сыр на добрую треть.

— Ты спрашивал, много ли времени я нынче вечером провел на улицах…

— Думаешь, там сейчас хоть кто-то бьется всерьез? – Сам того не ожидавший, Меченос обнаружил, что согласен с Бизоном. – Нет! Никакого веселья! Разве что снайперы палят в темноту, чтоб не заснуть!

Внезапно умолкнув, старик задумчиво наморщил лоб.

— А ведь в темноте-то чужого клинка не видать, а? Интересно… интересно! Надо попробовать! Новое поле… непаханое! Что скажешь?

Вид, а главное, пряный, с гнильцой, аромат сыра пробуждал аппетит.

— Пожалуй, съем ломтик, – с неожиданной твердостью ответил Шелк.

Допустим, ему суждено умереть – что ж, ладно, однако никто из богов не приговаривал его к смерти на голодный желудок!

— Знаю: ты, Орев, сыр любишь тоже. О чем и сообщил мне в первый же день, помнишь?

— Тарелка нужна?

Рядом со звякнувшей перед Шелком тарелкой на стол легла старая, искромсанная разделочная доска с четвертью гаргантюанского, не менее, каравая хлеба и хлебным ножом, почти не уступавшим величиной полусабле Чистика.

— Все, что имеется! Ты же обычно в харчевнях ешь? Я – да! А нынче не разгуляешься! Позакрывались все!

Шелк сглотнул слюну.

— Восхитительный сыр. И вино чудесное. Благодарю тебя, мастер Меченос… и Вечнопиршествующую Фэа.

Подстегнутые давней привычкой, последние слова сорвались с языка прежде, чем он осознал, что благодарности к Фэа отнюдь не испытывает.

— За науку! – плюхнувшись в кресло, воскликнул старик. – Метать умеешь, отрок? Ножи и всякое прочее? Как я только что?

— Вряд ли. Ни разу не пробовал.

— Хочешь, научу? Ты ведь авгур?

Шелк вновь кивнул, нарезая ломтями хлеб.

— И этот Шелк тоже! Бизона знаешь? Он мне рассказал! Рассказал нам всем!

Подняв бокал, Меченос обнаружил, что позабыл наполнить его, и налил себе вина.

— Смешно, а? Авгур… надо же! Слыхал о нем? Он тоже из ваших!

— Да. Говорят, да, – с трудом (рот в предвкушении хлеба переполнился слюной) выдавил Шелк.

— Ну так он здесь! Там! Все его знают! Где он, не знает никто! Готовит расправу со стражей! Половина уже на его стороне! Слыхал ты когда-нибудь в жизни этакий вздор? Налоги – долой, однако ж каналы он выроет! – весьма неучтиво хмыкнув, продолжал мастер Меченос. – Да даже Пас со всей прочей шайкой! Могут они исполнить все, что народу угодно, прямо завтра к вечеру, а? Не могут, сам знаешь!

На плечо к Шелку вновь вскочил Орев.

— Пить… Хор-рошо!

Шелк проглотил прожеванный хлеб с сыром.

— Ты, Орев, сыр тоже попробуй. Чудесный сыр.

— Птичка сыт.

Меченос прыснул со смеху.

— И я, Орев, и я! Орев… это его так зовут? Наелся, как только пришел домой! Поросенка откормленного когда-нибудь видел? Вот вроде того! Все мясо, полкаравая хлеба и два яблока! Зачем тебя на улицы понесло?

Шелк утер губы.

— Вот об этом-то, мастер Меченос, я и пришел побеседовать. Шел с Восточной окраины…

— Шел?!

— Да. Где шел, где бежал.

— Тогда понятно, с чего хромаешь! Ты ж посидеть хотел, так? Так, так, я помню!

— Добраться до Палатина другим путем не стоило даже надеяться, – объяснил Шелк, – но одну сторону Сундучной улицы целиком заняли стражники, а на другой стороне скопилось втрое больше мятежников, людей генералиссимы Мяты – в основном юношей, но и женщин, и даже детей среди них хватало, хотя дети в большинстве своем спали. Пересечь Сундучную оказалось не так-то просто…