Лесная обитель - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 135

Дни шли за днями, к Эйлан понемногу возвращалось душевное спокойствие. Она прислуживала Лианнон во время обряда полнолуния – и молния не поразила ослушницу. Принесшие обеты жрицы продолжали обучение – овладевали новым знанием и новыми умениями, доступными только посвященным. По мере того как удлинялись дни, Эйлан с Диэдой встречались со своими старшими наставницами в каком-нибудь из садов или в священной роще, когда позволяла погода.

На одной из полян росло тринадцать священных дубов, двенадцать – по кругу, а самый древний – в центре, затеняя каменный алтарь. Эйлан поднимала взгляд – и ей казалось, что даже в дремотном полуденном тепле эти деревья по-прежнему хранят в себе нечто от той магии, которой облекла их луна несколько ночей назад. Голос Кейлин невнятно журчал где-то вдалеке: Эйлан как завороженная глядела вверх. Свет, мерцающий в кронах, – это ведь не просто солнечные лучи! После Белтайна все чувства юной жрицы словно бы обострились.

Голос наставницы властно ворвался в ее мысли.

— В стародавние времена существовала сестринская община, состоящая из девяти верховных жриц, по одной на каждую область здешней земли. Эти жрицы состояли советницами при королевах каждого племени, наставляя их и поддерживая.

Эйлан сидела, прислонившись к крепкому стволу дуба, вбирая в себя его надежную силу и пытаясь не задремать.

— Значит, сами они королевами не были? – уточнила Диэда.

— Они держались в тени, хотя зачастую происходили из королевского рода. Но они даровали благословение королю: когда новый король приходил к власти, жрица становилась посредницей между ним и Великой Богиней – через жрицу Владычица принимала его служение и наделяла его могуществом и силой, которую он в свой черед передавал своей королеве.

— И девственницами они не были, – язвительно вставила Миэллин. Эйлан разом стряхнула с себя дремоту, вспомнив слова мерлина. Значит, она стала Великой Богиней для Гая? Какая же судьба предначертана ему?

— Жрицы возлежали с мужчинами, когда этого требовало служение Владычице, – бесстрастно отвечала Кейлин. – Но замуж они не выходили; они рожали детей только тогда, когда это было единственным способом сохранить и продолжить королевский род. Жрицы оставались свободны.

— В Лесной обители мы не выходим замуж, но я бы не сказала, что мы так уж свободны, – нахмурясь, заметила Диэда. – Даже при том, что жрица-Прорицательница сама избирает себе преемницу, выбор ее непременно должен быть одобрен Советом Друидов.

— А почему все изменилось? – нетерпеливо спросила Эйлан, живо заинтересованная в ответе. – Из-за того, что произошло на острове Мона?

— Друиды говорят, что теперь мы живем в затворничестве ради нашей же собственной безопасности, – отвечала Кейлин тем же выверенно бесстрастным тоном. – Они утверждают, что римляне будут уважать нас только до тех пор, пока мы блюдем непорочность как весталки.

Эйлан глядела на нее во все глаза.

«Выходит, сблизившись с Гаем, я преступила не Закон Владычицы, но всего-навсего правила, придуманные друидами!»

— И что, нам теперь придется всегда так жить? – невесело спросила Миэллин. – Неужто нет на земле места, где мы могли бы говорить правду и служить Великой Богине без вмешательства мужчин?

Кейлин прикрыла глаза. На миг Эйлан показалось, что даже деревья застыли недвижно в ожидании ответа.