Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 135

Лучше всего, однако, было сохранять видимость доверия – в конце концов, Казалло мог не участвовать в заговоре или не сочувствовать начальству. Но почему он не раскрыл рта, когда рука Хиллена почти выхватила самострел? Этцвейн произнес тоном учителя, терпеливо разъясняющего задачу:

— Будь осторожен! Если нас обоих прикончат и свалят вину на заключенных, кому захочется доказывать обратное? Свидетели им не нужны. Забирайся в гондолу.

Казалло медленно подчинился. Этцвейн внимательно следил за ним, но не мог угадать значение взгляда, брошенного ветровым через плечо. Этцвейн подал знак: «Трави тросы, поднимайся!» Пока «Иридиксен» не оказался в ста метрах над головой, Этцвейн не двигался, после чего стал неторопливо подходить к тюремщикам.

Обернувшись к помощникам, Хиллен что-то проворчал и вернулся к напряженному наблюдению за Этцвейном, остановившемуся шагах в двадцати. Этцвейн сказал младшему помощнику:

— Будьте добры, сходите в управление и принесите список заключенных, с указанием величины крепостного долга каждого.

Кудрявый брюнет вопросительно взглянул на Хиллена. Тот произнес:

— Обращайтесь ко мне. Только я отдаю распоряжения лагерному персоналу.

— Моими устами гласит Аноме, – возразил Этцвейн. – Я отдаю приказы по своему усмотрению. Неподчинение приведет только к тому, что вы расстанетесь с головами.

Перспектива расстаться с головой, судя по всему, нисколько не волновала главного надзирателя. Чуть отведя руку в сторону брюнета, Хиллен обронил:

— Принеси журнал.

Этцвейн спросил лысого детину:

— Какие обязанности поручены вам?

Тот безмятежно, как сонный ребенок, повернул лицо к Хиллену.

Смотритель сказал:

— Он обеспечивает мою безопасность, когда я нахожусь среди заключенных. В лагере № 3 приходится иметь дело с отчаянными людьми.

— В вашем присутствии нет необходимости. – Этцвейн продолжал обращаться к лысому охраннику. – Вернитесь в управление и оставайтесь там, пока вас не позовут.

Помощник недоуменно глядел на Хиллена. Тот сделал короткое движение пальцами, отправляя охранника в управление, но при этом едва заметно отрицательно покачал головой. Этцвейн сразу прищурился – эти двое себя выдали.

— Одну минуту! – сказал он. – Хиллен, почему вы подаете знаки, противоречащие моим указаниям?

Вопрос застал надзирателя врасплох, но он сразу оправился:

— Я не подавал никаких знаков.

Этцвейн произнес размеренно и весомо:

— Наступил решающий момент в вашей жизни. Либо вы сотрудничаете со мной, полностью игнорируя распоряжения, полученные от других лиц, либо я прибегаю к высшей мере наказания. Других вариантов нет – выбирайте!

Непривычно растянувшись, мышцы на лице Хиллена изобразили заведомо фальшивую улыбку:

— Мне остается только подчиняться полномочному представителю Аноме. Вы, конечно, можете удостоверить свои полномочия?

— Пожалуйста. – Этцвейн показал надзирателю красновато-лиловый лист пергамента, скрепленный печатью Аноме. – Если этого недостаточно… – Этцвейн продемонстрировал кодирующий передатчик: – А теперь объясните – зачем вы отрицательно качали головой, когда я приказал охраннику удалиться? О чем вы предупреждали, чего он не должен был делать?

— Я советовал ему не вести себя вызывающе и не спорить, – ответил Хиллен оскорбительно безразличным тоном.