Дракон из черного стекла - Джим Чайковски Страница 135

Торин склонил голову.

— Воистину мудрое решение, Ваше Величие.

Микейн представил себе физиономию Мариша, полную клашанской надменности.

«Этому пора положить конец».

Припомнилось то, что в буквальном смысле вбили в него – ремнями и розгами – во время суровой учебы в Легионарии.

«Лишь битьем можно выучить собаку повиноваться своему хозяину».

Микейн сжал кулак, предвкушая, как преподаст такой же урок Маришу.

* * *

Со вторым колоколом Вечери дверь спальни королевы распахнулась, тяжко вздохнув мощными петлями.

«Наконец-то…»

Микейн направился к ней, повернувшись спиной к Торину. Они только что обсуждали всякие стратегические вопросы – в основном прикидывали, как ликвидировать последствия предпринятого покушения на убийство. Их ничуть не заботило, что империум обвинит в этой попытке Халендию. Эта попытка оказалась неудачной – вот что в первую очередь требовалось принять во внимание. Этот факт мог выставить Халендию в невыгодном свете, поставив под сомнение ее способность решать поставленные задачи и справляться с возникающими проблемами, что могло нанести ущерб как уже заключенным, так и только намеченным альянсам.

«Хотя все это может подождать».

Когда дверь открылась, на пороге, загораживая обзор, возникла высокая фигура Исповедника Врита.

— Все кончено, Ваше Величие, – печально произнес Ифлелен.

Несмотря на долгое ожидание, Микейн заколебался, вдруг испугавшись входить в спальню. Однако внушительный вес Торина за спиной придал ему сил. Вообще-то он планировал войти один, но вместо этого махнул капитану Сребростражей.

— Ко мне, Торин!

Микейн двинулся дальше, слыша тяжелые шаги рыцаря у себя за спиной. Когда он подошел к Вриту, Ифлелен отступил в сторону, с явным удивлением посмотрев на Торина, однако промолчал и закрыл за ними дверь.

— Как вы обошлись с королевой? – спросил Микейн, проглатывая комок в горле.

— Сейчас увидите.

Микейн заметил пустую кровать Миэллы, разбросанные одеяла. На столе стояла курильница с благовониями, над которой вился одинокий дымок. Он зажег ее этим утром, вознося молитву Матери Снизу.

Дальний угол комнаты был отгорожен темными занавесками, из-за которых доносились приглушенные голоса, сопровождаемые ритмичным хрипловатым посвистыванием.

Микейн не хотел туда заходить.

Врит усилил его тревогу:

— Мужайтесь, Ваше Величие!

Микейн хмуро посмотрел на него.

— Если это плохо кончится…

Он позволил этой угрозе повиснуть в воздухе, хотя прозвучала она еле слышно. У него не хватило дыхания, чтобы придать ей хоть какую-то силу.

И все же Врит склонил голову, принимая на себя всю ответственность.

«Как и следовало ожидать».

Отравила Миэллу рука Микейна, однако это Врит вложил в нее пузырек с рикиновым эликсиром. Ифлелены обещали, что даже при том, что королеву ждет смерть, ребенок не разделит ее участь.

Но этого не произошло.

Этим утром главный придворный целитель Оркан поднял Микейна с постели, сообщив ему, что Миэллу опять едва отвели от края гибели и что она не протянет и дня. Лекарь призвал его прийти и обменяться с супругой последними словами, а также призвать клириков, которые молитвами и помазанием священными бальзамами облегчили бы ей путь к богам.

Однако Микейн сразу же ринулся в подземные глубины Вышнего Оплота, прихватив с собой всех своих Сребростражей, где ворвался в логово Ифлеленов, громогласно требуя присутствия Врита. Это буйство закончилось перед парой высоких дверей из черного дерева, отмеченных символом в виде рогатой гадюки Владыки Дрейка, за которыми скрывалось самое сокровенное святилище Ифлеленов. Даже Сребростражи не решились взломать эти двери.