Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Далин Страница 136

Он полз, опираясь на колени и крылья, как громадная летучая мышь, время от времени останавливаясь и приникая к самой земле – чтобы вырвать кусок из трупа.

Жрун не останавливался надолго, будто пробовал мертвецов на вкус. Он подползал всё ближе – и Ричард сжал винтовку так, что на промёрзшем дереве приклада стало больно пальцам.

Подползёт – застрелю, думал он, но не очень верил, что жруна можно убить винтовочным выстрелом. Ужас так накрывал, что бросало в жар, – но голова была ясная, и Ричард решил, что не дастся так просто.

Вдруг жрун замер, будто насторожился и прислушивался или принюхивался, – и Ричард замер. И тут же понял, кого тварь выслеживает: откуда-то сзади и сбоку он услышал стон.

Жрун тоже услышал. Он как-то передёрнулся, встряхнулся, бросил коченеющее тело, из которого только что вырвал кусок плоти вместе с шинельным сукном, – и пополз на стон.

А Ричард, чуть не теряя сознание от боли и ужаса, пополз ему наперерез.

Ричард был ближе и двигался быстрее. Луна светила до беспокойства ярко – и Ричард увидел Вика, вжавшегося спиной в неглубокую воронку. Пола шинели Вика в лунном свете казалась чёрной от крови. Ричард подумал, что Вика, верно, ранили в бедро, – и пополз быстрее.

Он дополз и ткнулся в грудь Вика головой, – а жрун уже был шагах в двадцати – и тут с той – с нашей – стороны взлетела белая ракета и ударил пулемёт.

Ричард ещё увидел, как жрун распластался по наледи. Ага, подумал он злорадно, не любишь, когда пуля в брюхо! – и одним рывком, сам удивляясь силам, взявшимся неведомо откуда, стащил Вика пониже. Вик снова застонал, но в себя не приходил.

Прибережцы чесанули пулемётными очередями левее и правее, – видимо, не столько заметив движение, сколько на всякий случай, – и огонь прекратился. Ричард успел подумать, что лучше уж пуля от прибережцев, чем жрун, – и тут же увидел, как поднимается тварь.

Вот в этот-то момент по какому-то наитию – семинарскому, наверное, ещё не выбитому армейской службой до конца, – ему и пришло в голову вытащить из-под воротника Око.

Ричард его не снимал. Не столько по семинарской привычке, сколько потому, что Око подарил старый наставник, что оно было – из дома, из прежней, милой, мирной, доброй жизни. И за эту жизнь он ухватился, как утопающий за былинку.

И выдохнул подползающему жруну:

— Катись отсюда! Мы присяге верны! Нас ранили за государя и Перелесье, ясно?!

Жрун приостановился. Будто удивился: что, это пулемётное мясо, смазка для штыка смеет что-то говорить?

Вик шевельнулся. Ричард мельком взглянул на него – и увидел потрясённое лицо, глаза, полные ужаса и надежды.

— Катись-катись! – заорал он еле слышно, чтобы с наших позиций не открыли огонь на звук. – Во имя Вседержителя! – добавил он, как семинарист.

И жрун подался назад.

А Ричард, проясняя голову, вдохнул холодный ветер, пахнущий дымом, порохом и мертвечиной, и начал тихонько читать «Творец мой оплот».

Он читал, а жрун отползал – и к концу молитвы тяжело взлетел, будто ему было отчаянно неприятно находиться поблизости. По силуэту жруна с наших позиций открыли винтовочную пальбу, но то ли промазали, то ли его впрямь нельзя снять пулей из винтовки: он снизился где-то за линией фронта и пропал из виду.

— Болит? – спросил Ричард, переведя дух.