Светлее дня - Ирина Родионова,Дарина Стрельченко,Ольга Цветкова,Дарья Странник,Роман Голотвин,Андрей Миллер,Антон Мокин,Елена Ивченко,Юлия Романова,Ольга Свобода,Дарья Райнер,Алексей Ведин,Элиот Лилит,Ира Малинник,Олег Ушаков Страница 137

Роиан Голотвин

Сноед долины Сэй

Кацуми проснулась посреди ночи и переполошённо вскочила. Снился кошмар. Опять тот самый, где она бежит под гору, по траве, поскальзывается и начинает падать, катится, катится и выкатывается прямо к обрыву. А за обрывом – туман и темнота, и она с разгону прямо туда летит, пытается за траву ухватиться, но нет, вырывается трава из пальцев, и ухает Кацуми в темноту, в бездну. И просыпается. И сейчас сердце всё ещё колотилось как безумное, и лоб был мокрый, и отголоски кошмара всё ещё плавали перед глазами. Почти машинально Кацу зажмурилась, хлопнула в ладоши и быстрой скороговоркой шёпотом выпалила: «Баку[11], ешь! Баку, ешь! Баку, ешь!»

Потом отдышалась и открыла глаза. Голубой свет от уличного фонаря лежал на потолке и стене. Никто не съел её кошмар и не уберёг от него, глупо это было и нелепо – верить в то, что настоящие сноеды до сих пор сохранились. Бесполезной нечисти хоть отбавляй, а та, что нужна…

Кацуми погладила пальцем фигурку ёкая[12] на тумбочке у кровати и слезла на пол. Захотелось пить.

Подкроватный фыркнул сонно, заворочался, но не вылез. Кацуми заглянула в темноту под кроватью и ничего там не увидела. Ну и хорошо. Она ещё не совсем привыкла к тому, что в её комнате теперь живёт настоящий отороси[13]. И потом, надо его воспитывать, учить, а он пока нисколько не слушается, только за ноги хватается по утрам.

Она прошлёпала в коридор, послушала папин храп из родительской комнаты и дошла до крошечной кухни. Здесь она напилась и ещё минуту сонно таращилась на тень от ветки на стене. Тень была похожа на руку, скребла стену, словно хотела пощекотать дом. Мда. Дом даже не пошевелился – щекотки он не боялся, Кацуми это и так знала. По пути к себе в комнату она по привычке пересчитала ступеньки на лестнице, а когда проходила мимо комнаты брата, провела пальцем по двери. Палец заскрипел, и она с удовольствием представила, как братишка вскакивает и таращится в темноту. У себя она залезла под одеяло и уставилась в потолок. Засыпать снова не хотелось. Не хотелось опять катиться к пропасти – каждый раз, когда она срывалась, сердце вздрагивало, рвалось и падало. И болело. Фигурку Баку ей подарила мама, только нисколько она не спасала. Может, надо сходить к старой Ису-сан, попросить отвар какой-нибудь? Хотя от кошмаров какие отвары? Девочка ещё некоторое время следила за тенями на потолке, а потом незаметно уснула.

Отороси разбудил её, ухватив за ногу. Хватка у него была грубая, а лапа холодная. Кацуми взвизгнула и поскакала одеваться. С кухни уже тянуло омлетом, и мама что-то выговаривала брату. Кацуми быстро почистила зубы, влезла в джинсы, поколебалась, какую рубашку выбрать. Захотелось белую в голубую полоску, но у неё не было пуговицы на манжете. На пришивание тоже ушло время, и когда Кацу, запихивая в рюкзак учебники, прибежала наконец на кухню, завтрак уже заканчивался. Отец укоризненно взглянул на дочь и вышел одеваться. Впрочем, все вместе они на крохотной кухне всё равно не помещались.

— О, соня встала, – засмеялась мама. – В следующий раз попрошу Ая будить тебя.

— Ну ма-а-а-а-ам, – привычно заныл Сато, косясь на сестру, – Ай – мой подкроватный, а у неё свой есть. И вообще, почему ей всегда и всё, а мне ничего?