Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 137

— Напротив, со мной это связано напрямую.

Я замерла на месте, едва осмеливаясь дышать. Мне почти хотелось, чтобы Мурха тотчас же уснул, а наутро печальные мысли исчезли бы из его головы вместе с винными парами.

— Тебе что-то нужно? – спросил он неожиданно резким тоном.

— Нет.

— Тогда лучше тебе уйти.

Эти слова уязвили меня в самое сердце. Мы столько времени избегали друг друга до поездки в Килл-Ройш, а потом вновь начали общаться, и я сразу же почувствовала себя намного лучше.

— Я не желаю тебя обижать, Фоула, – добавил он, каким-то образом распознав боль, которую я изо всех сил пыталась скрыть. – Просто я постоянно рассказываю тебе о том, что следует хранить в тайне.

— Жалеешь о том, что поделился с нами своим замыслом?

Глядя на его лицо, я нисколько не сомневалась, что это так.

— Мы с отцом столько лет держали свои планы в тайне, а потом пришла ты и… Терпеть не могу, когда ты думаешь обо мне плохо.

— Я никогда не думаю о тебе плохо.

— Да, но ты ведь меня совсем не знаешь. – Он указал на большой каменистый остров. – Тебе наверняка что-то рассказали о резне на Скэттери, но я уверен, что всей правды ты не знаешь.

— Тогда расскажи, как все было на самом деле.

— На самом деле… – Он кивнул и вытер губы. – Отец привел меня сюда, когда мне было восемнадцать. Имар из Лимерика убил моего дядю Матгамайна – старшего брата отца. Его предал король Манстера Муад. Дядя отправился в дун короля Муада, чтобы договориться с Имаром о заключении мира, но его вероломно убили. А отец никогда не желал мира с викингами. Ему не было дела до жалкого оброка, предложенного Имаром, когда столько наших сородичей томилось в рабстве. А вот дядя верил, что дружба между двумя народами положит конец несчастьям быстрее, чем острый клинок. Когда отец услышал о предательстве короля Муада, он пришел в небывалую ярость. Он собрал под знаменами всех воинов нашего клана, и мы явились сюда, в Килл-Ройш. Имар и его сыновья уже спрятались в церкви. Его бросили даже собственные воины.

— Имар был трусом, – заметила я. – Только трус взывает к миру, заведомо зная, что его обещание лживо.

— Верно. – Мурха кивнул. – Он-то был трусом, а вот его сыновья… Их я совсем не знал. Один был старше меня, другой – моим ровесником, а третий – и вовсе юнец юнцом. Мы вывели Имара и его сыновей из церкви, пусть даже священник и угрожал нам геенной огненной. И убил их я сам. Не отец. Я.

Я пораженно внимала истории Мурхи, лишившись дара речи. Когда Томас посылал меня следить за королем Брианом и его семьей, он рассказывал об их прошлом совсем иное. Он не упоминал, что Имара и его сыновей убили из-за того, что от рук викинга погиб брат Бриана, хотя наверняка об этом знал. Впрочем, в каком-то роде так было даже хуже, ведь теперь я близко знала тех, кто совершил те черные деяния.

— Зачем ты так поступил?

— В юности я жил с дядей и жадно внимал каждому его слову о мире в Ирландии. Я ратовал и за мирный договор, считая отца глупцом из-за того, что он не соглашался с Матгамайном. Когда дяди не стало, отец взял меня с собой и поручил убить тех, кто был в ответе за смерть его брата. Отец уже не мог переубедить Матгамайна, поэтому желал открыть глаза мне. В те дни меня переполняла невероятная злость.

— И у него получилось тебя переубедить?