Демонхаус - Софи Баунт Страница 138

Макс заканчивает выворачивать карманы. Из своей желтой рубашки он достает тюбик зеленой жижи и разбрызгивает на гостей.

Ведьмы и колдуны громко возмущаются.

— Какого черта!

— На хрена ты это сделал?

— У колдуна нет цели, есть только путь, – чеканит Макс и кричит: – Тост! За нашу любовь друг к другу! Безусловную любовь! Предлагаю почаще собираться, ведь кто еще у нас есть? Никто нас не любит, кроме инквизиции. Которая тоже любит лишь то, как чарующе мы горим на костре.

Он кидается на мою шею и рыдает на плече.

Сара закатывает глаза.

— Еще кто-то хочет высказаться? – устало спрашивает она.

Виса залпом осушает бокал и разрывает круг, секунда – и он позади пленников, кладет ладони им на макушки, запускает пальцы с семью перстнями в их волосы и начинает речь:

— Не будем тратить ни мгновения! Продлим нашу недолговечную, но упоительную жизнь да подшлифуем трещины на рожах.

А после вампир в танце огибает жертв и шутовским полупоклоном предлагает мне начать ритуал, кивая на кинжал.

До всех не сразу доходит, что изо рта Висы не льется океан пустословия – вампир не отличается лаконичностью, и ковен к этому привык, так что, когда Виса открыл рот, они мысленно приготовились разбить палатку, рассесться вокруг и, словно пионеры у костра, слушать одну байку за другой. Этого не случилось, и теперь уже ковен уставился на меня.

Менестрель сыплет в свой напиток белый порошок, но Макс отбирает бокал – по его заверениям, цианид счастья никому еще не принес, а Менестрель обязательно встретит свою любовь. Но тому не нужна любовь. Он хочет избавить себя от мук творчества, бессонных ночей и мыслей об уничтоженном будущем. Макс обещает устроить ему будущее в кино. Менестрель хочет быть певцом. Макс утешает его, уверяя, что готов слушать его песни круглые сутки. Менестрель просит дать ему спокойно сдохнуть.

Весь этот цирк прерывает Виса.

— Ко мне, Рексик! – радостно восклицает он.

Я роняю кинжал на пол.

— Ах, простите, – наигранно извиняюсь я, показывая Висе средние пальцы. – Мои руки сегодня такие непослушные.

Виса поднимает нож и качает головой, осуждающе причмокивая, словно он моя мама, которая смотрит оценки за четверть.

— Рекси, Рекси, Рекси… Какое неуважение к традициям предков!

— Мои предки были религиозными, – я заикаюсь, вспоминая отца, – хорошими людьми!

Кресты, клетка, вода… меня рвет водой, отец заставил очиститься…

Очень хорошими людьми, ага.

— Твои предки, как и наши, были потомками Каина, убившего собственного брата, потому что тот принес жертву богу куда лучше, чем он сам, – возвышенно вещает Виса. – Мы, колдуны, должны платить за наши силы и приносить богу его испорченных детей.

— Ты, сволочь, всех подряд убиваешь, а не только… этих, – металлическим суровым голосом отзываюсь я.

Тонкие губы Висы растягиваются в ядовитой усмешке.

— Этих убью не я, а ты, Рексик.

Я шагаю к нему и раздельно рычу:

— Засунь. Этот. Нож. Себе. В задницу!

Оттолкнув вампира, я начинаю развязывать девушку.

— Не трать силы, – вмешивается Катерина, и веревка выскальзывает из моих рук, еще туже затягивает конечности жертв. – Они оба жестокие убийцы и не стоят твоих усилий.

— Да к черту! – протестую я. – Вы не их судьи!

— Верно, – игриво подначивает вампир, проводя острием кинжала по щеке девушки и оставляя порез. – Их судья ты, Рексик.