Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Далин Страница 139

— Они-то воюют, а вы дурью маетесь, – отрезал санитар. – Чего стоишь? Иди себе. И нечего на него таращиться, понял? Чьё это было – тем уже не нужно. А ему нужно: его осколком задело.

Ричарду стало худо от нестерпимого отвращения, даже более острого, чем страх. Он вздохнул и побрёл было прочь, но тут его остановил другой санитар. У этого глаза были чуть живее.

— Эй, деревенщина! Пойдём со мной, поможешь перетащить кой-что.

Ричард чуть пожал плечами и пошёл. За лазаретом на земле лежали грудой стянутые в скатки больничные матрасы.

— Перетащишь под крышу, а то отсыреют, – сказал санитар. – Нынче в нашем ведомстве бодрых нет, а мне надрываться никакого резону. И руки мёрзнут. Сделаешь – плесну сбитня, так и быть. Сладкого, как для раненых.

— Хорошо, – сказал Ричард и поднял пару матрасов. Спина и плечи отозвались глубокой тянущей болью, напомнили вчерашнее, но Ричард только сдвинул лопатки. Это не имело значения. – Куда нести?

Санитар взглянул на его руки – и вдруг его глаза ожили:

— Вот сюда заноси, складывай в тамбуре… а хороши у тебя перчатки, солдат. Домашние?

Отличные перчатки из козьей шерсти и тёплые носки прислала из деревни мать, она мастерски вязала. Ричард кивнул.

— Слушай, парень, – окончательно оживился санитар, – сменяемся? На целое кольцо колбасы, вяленой, из Дальних Пущ, а?

— Не могу, – сказал Ричард. – Подарок.

— И бутыль самогона, – шепнул санитар. – Четвертную. От сердца отрываю.

Ричард покачал головой.

— С дружком бы выпил, – сказал санитар. – Я ж слышал. Ты этого дылду искал же? С дырой в бедре? – и перешёл на совсем неслышный шёпот: – Он здоровенный, его Горан с особистами на кости для жрунов пустить хотели, пленных нынче нет, а тут туша подходящая, но ведь можно и договориться. У меня свояк на санитарном поезде, сегодня к пяти пополудни будут.

Ричарда кинуло в жар. Он хотел бы многое сказать, но взял себя в руки и кинул со всем равнодушием, какое смог изобразить:

— Врёшь.

— Да вот те Сердце и Роза! – забожился санитар. – Идём!

Ричард бросил забытые санитаром матрасы и пошёл за ним, надеясь, что санитар не заметит, какое впечатление произвели его слова.

В лазарете было одновременно душно и холодно. Запах карболки, чёрного бальзама для гноящихся ран, крови, пота, человеческой боли стоял стеной, дышали десятки людей – но почему-то это не делало помещение теплее. Раскладных коек хватило счастливцам, менее счастливые лежали на матрасах, брошенных прямо на пол, а совсем уж невезучим достались плащ-палатки – это, видимо, для них привезли матрасы, что лежали сейчас на дворе под снегом.

И небритую осунувшуюся физиономию Вика Ричард узнал издали.

— О! – сказал он радостно. – Ты впрямь ещё жив, жеребец? Счастливчик, домой поедешь.

— Так и ты жив, дохляк, – выдохнул Вик и добавил в тоске: – Не поеду. Не берут меня на сегодняшний поезд, фельдшер сказал.

— Берут, – сказал Ричард. – У меня всё схвачено.

И переглянулся с санитаром. Санитар с готовностью кивнул.

— А ты жох, – сказал Вик с уважением.

— Отдыхай, – улыбнулся Ричард. – Организуем.

— Ну что? – с надеждой спросил санитар.

Ричард снял перчатки и отдал их Вику.

— Отдашь вот этому из окна вагона, – сказал он. – Он ещё обещал колбасу и бутылку крепкой. Тебе пригодится.

— А ты и впрямь жох, – приблизительно с таким же уважением протянул санитар.