Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 142

Посадник обернулся и, несколько мгновений о чём-то размышляя, пристально глядел на него.

— Пошли со мной. Ещё кое-что нужно сделать.

— Но, хозяин…

Тимофей, обернувшись, грозно взглянул на Антона.

— Пошли, я тебе говорю! Потом будешь спать и брюхо набивать.

Вздохнув, черноволосый поплёлся за широкой фигурой посадника.

— Куда хоть идём?

— В темницу, – не оборачиваясь, коротко бросил тот.

* * *

— Тебя как звать?

— Гришкой, Тимофей Игоревич! – почтительно склонившись, бойко ответил караульный.

Посадник окинул его взглядом.

— Ведомо ли тебе, кто перед тобой?

— Ведомо, а как же – подобострастно откликнулся тот, склонившись ещё ниже и почти прижавшись задом к тяжёлой двери радоградской темницы, у которой стоял. – Голова ты столичный! Сестрица моя, Юлька, только благодаря твоей муке и выжила, да дитятко своё сохранила. Щоденно молится за тебя Зарогу! Одна она у меня осталась. Была жена, да померла на днях…

Гришка, молодой парень, не старше семнадцати, стоял перед Тимофеем, согнувшись почти пополам. Он был худым и до осады, а теперь и вовсе выглядел измождённым. На нём безобразно висела явно чужая, не по размеру одежда, выдавшая его принадлежность к городской страже.

— Добре, – произнёс посадник и тут же с раздражением добавил: – Да хватит уже спину гнуть! Мне что, с хребтом твоим беседу вести?

— Прости, ради Владыки, – виновато ответил парень, тут же вытянувшись в струнку.

Серо-голубые глаза, обрамлённые светлыми ресницами, выражали восторг и волнение – он впервые говорил с таким важным человеком. Стоя за спиной хозяина Антон презрительно хмыкнул, глядя на старания караульного.

— Ну вот, другое дело, – кивнул Тимофей и огляделся. – Ты тут что, один стоишь?

— Да, батюшка посадник. За старшего оставили.

— А остальные где?

— Так к площади пошли! Уж часа три или четыре, как. Горожане там разгулялись. А сейчас порядок наводить надо. Вот я один и остался. Ну а что, – развёл он руками, – ключи от темниц у меня, все под замком. Можно и одному постеречь! С меня не убудет!

Парень, по всей видимости, считал Тимофея хорошим человеком и относился к нему с искренним уважением. Потому и отвечал на вопросы подробно и охотно, наслаждаясь беседой. В отличие от самого посадника, которому, чтобы сохранить вежливый тон, приходилось прилагать усилия.

— Молодец, Гришка, – похвалил он. – Хорошо службу несёшь! Обязательно тебя отмечу, когда… э, когда нового голову стражи назначу. – Тимофей увесисто хлопнул улыбающегося парня по плечу, отчего тот едва не упал.

Антон прыснул, но промолчал.

— Я, Гриша, вот зачем пришёл, – Тимофей внезапно стал серьёзен. – Есть у вас в темнице пара узников. Мать и сын. Слыхал о таких?

— Конечно! Это княги… – начал было бойко отвечать стражник.

— Что ты, что ты! – посадник снова положил ладонь ему на плечо и, наклонившись, прошептал: – Не кричи. Дело важное. Государственное.

Округлив глаза, парень внимательно заглянул в лицо главы города, всем видом показывая, что понял серьёзность момента. Сдвинул брови и закивал. Очень уж не хотелось ему, чтобы такой человек посчитал его легкомысленным.

— Уяснил?

Гришка сглотнул и снова кивнул.

— Хорошо, говори, – разрешил Тимофей. – Только тихо.

— На втором этаже, в правом крыле, – зашептал молодой стражник. – Княгиня Рогнеда с княжичем Дмитрием. На днях привели, для сохранности. Рядом с ними никого не сажали, пусто. Кормят хорошо, из княжеских палат четырежды в день снедь приносят. Одеяла опять же, чтоб согреться. День назад даже сам князь Роговолд приходил, справлялся о здоровье.