Демонхаус - Софи Баунт Страница 143

Я отодвигаю дверцу душа и эмоционально восклицаю:

— Какого хера?!

В угловом шкафчике роется Макс. Голый Макс. Он весело машет мне в ответ.

— Полотенце себе выбираю, – бесцеремонно сообщает он. – Тебе какое? С вишенками или в горошек?

— Убирайся из ванной!

— А ты чего, стесняешься, что ли? – Макс отодвигает дверцу душа сильнее, и я прикрываюсь мочалкой. – Да ла-а-адно, че я там не видел.

Он подмигивает бровями.

— А ты-то почему голый?!

— Так я тоже купаться буду, вот жду, когда ты закончишь. Вряд ли ты захочешь купаться вместе, раз такой стеснительный. – Колдун опирается локтем о стенку душа и улыбается во все зубы. – Сара сказала, что я могу пожить в этом доме пару дней, если вымоюсь.

Макс подает мне белое полотенце. Я хватаю его и обматываюсь вокруг пояса, роняя мочалку, после чего выскакиваю из душевой кабины.

— Подожди, – кричит Макс мне вслед. – Потри мне спину, я недотягиваюсь, у меня же рука больная! И пятка…

Матерясь, как уголовник, я забегаю в свою комнату, натягиваю штаны и очередную красную рубашку, которую я заказал в интернете в комплекте из трех штук. Потом надеваю черные туфли в цвет штанов, завязываю шнурки. Осенью я часто ходил по дому и просто в носках, но зимой полы холодные, да и не особо чистые, так что я стал надевать обувь.

Пока меня не было, кто-то расставил в моей комнате маленькие тыквы со свечкой во рту. Я гашу огонь и выкидываю тыквы в мусор, потому что весь этот цирк меня уже, блядь, довел!

Душ расслабил, но Макс снова расшатал мои нервы, так что вскоре, набравшись сил – и ярости, – я добираюсь до спальни Сары, пинаю дверь ногой, которая все еще болит (да, жизнь меня самосохранению не учит), и сердито заявляю:

— Это будет очень долгий разговор, моя девочка.

* * *

— Я мог смириться с тем, что демон вынуждает тебя убивать, мог смириться с тем, что ты беспрекословно выполняешь его приказы из страха, но ты позволяешь убивать людей в этом доме ради каких-то ритуалов! Тебе совершенно плевать на то, что делает Виса!

Я кричу и кричу, не замечая ничего вокруг, будто кричу сам себе, будто я медленно сдувающийся шар, но вместо гелия выходит гнев. Я пинаю ковер (больной ногой) и злюсь еще сильнее, хочется что-нибудь в Сару кинуть, хочется орать и спорить, разносить мебель, однако… Сара сидит у стенки кровати, обнимая колени, и упирается взглядом в никуда: в одеяло, если точнее, но вряд ли она видит что-то перед собой. Я забираюсь на постель. Щелк-щелк – пальцами у ее носа. Раз. Два. Ноль реакции. Касаюсь багряной щеки. Сара поднимает голову и тянется ко мне в объятия, залезает на руки, я держу ее… слишком ошарашен для каких-либо выводов.

— Они живы, – горячо шепчет Сара мне в шею. – Я видела их, они были здесь.

Тепло ее дыхания греет кожу. У меня мурашки.

— Кто?

Я легонько бодаю ее лбом.

Сара бредит:

— Я ошиблась, я ужасно ошиблась…

Она прижимается так плотно, будто хочет слиться со мной.

— Ты знаешь, где они? – лихорадочно шепчет она в мои губы. – Ты спасешь их?

— Кого? – тихо спрашиваю я, приглаживая ее волосы. – Что мне сделать?

— Она вернется. Я знаю, что спасу ее, а ты – спаси их. Они в лесу…

Ее слова звучат как сломанное радио, а глаза горят. Сара не понимает, что делает. Я трогаю ее лоб и чувствую, что у нее сильный жар. О господи, да она бредит от температуры!