Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 144

Сорок пятая аудитория находилась в самом конце восточного крыла, куда я забредал от силы пару раз за семестр. Когда я толкнул тяжёлую дубовую дверь, меня окутал совершенно особенный мир.

Здесь пахло так, как должна пахнуть настоящая алхимическая лаборатория — травами, эфирными маслами, чем-то сладковатым и одновременно едким. Помещение оказалось небольшим, но каждый сантиметр здесь был использован с умом. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные колбами, ретортами, пробирками самых причудливых форм. На отдельных полках покоились тяжёлые фолианты с потрескавшимися кожаными корешками. В центре комнаты громоздились два массивных рабочих стола, заваленных реактивами, горелками и какими-то непонятными приборами, которые тихо гудели и время от времени выпускали струйки пара.

Сама леди Мортон сидела за дальним столом и что-то сосредоточенно записывала в толстую тетрадь. Когда я вошёл, она подняла голову, и на её лице расцвела такая тёплая, искренняя улыбка, что я сразу расслабился. Женщина средних лет, с мягкими чертами лица и удивительно добрыми глазами, которые смотрели на мир с неизменным любопытством. Её русые волосы, собранные в небрежный пучок, явно жили своей собственной жизнью — несколько прядей выбились и кокетливо обрамляли лицо, создавая образ человека, которому важнее содержимое пробирок, чем собственная причёска.

— Фон Дарквуд, который Арканакс? — улыбнулась она, жестом приглашая меня подойти. — Присаживайтесь. Я как раз закончила с отчётами.

Я сел на шаткий табурет напротив, стараясь не задеть локтем какую-то подозрительно булькающую колбу.

— Я слышала, Вы блестяще сдали теорию магических построений, — сказала она, и в её голосе не было ни капли профессорской снисходительности — только искренний интерес. — Торрен только о Вас и говорит на последнем педсовете. Говорит, что Вы перевернули его представление о студенческих способностях.

— Было дело, — скромно ответил я, но, кажется, мои уши предательски покраснели. — Просто повезло с билетами.

Леди Мортон рассмеялась — тихо, мелодично.

— Скромность украшает мага, но иногда мешает карьере. — Она полистала свои записи, и я заметил, что почерк у неё был удивительно аккуратным, почти каллиграфическим. — Алхимия у Вас, насколько я помню, хромала. Три практические работы из десяти — на четвёрку, остальные на тройку. Теоретические тесты — вообще еле-еле.

Я вздохнул. Спорить было бесполезно.

— Но, — она подняла палец, и я замер, — автомат я Вам ставлю. Знаете за что?

— За что? — честно признался я, потому что понятия не имел.

— За прилежание. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Вы ходили на все практические занятия. Все до единого. Даже когда болели и должны были сидеть в лазарете, Вы приползали и сидели в углу, слушали, записывали. Я помню, как вы чихали в колбу на занятии по стабилизирующим реагентам. Иные пропуски…тут я опущу их, ибо жизнь Вас помотала.

Я вспомнил тот день и невольно улыбнулся. Тогда меня шатало от температуры, но пропустить занятие, где обещали показывать взрывчатую алхимию, я не мог.

— Это дорогого стоит, — продолжила леди Мортон. — Талант — это прекрасно, но упорство и ответственность в нашей профессии значат не меньше. Алхимия не прощает небрежности, но она вознаграждает тех, кто готов учиться. Даже если пока получается не очень.