Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер Страница 145

Помню, как стояла в толпе, пытаясь получше ее рассмотреть. Мою сестру, готовую вот-вот превратиться из обычной изморской девушки в настоящую дворцовую служанку. Я пришла на церемонию, хотя и говорила, что не пойду, что ей не следует поступать на службу во дворец. Что участие в Солнечной церемонии не предмет для гордости и этот обряд не что иное, как клеймение – так клеймят животных, чтобы пометить свою собственность. И факт, что никто не смотрит на это под таким углом, как раз и составляет часть проблемы. Но она лишь рассмеялась в ответ и сказала, что могу не приходить, если нет желания. Она никогда не сердилась на мои переживания по поводу нашей жизни или нашего города. Просто смеялась. Она устала от улиц, и по ее лицу я понимала, что она сдалась. Ее гнев иссяк, а мой только рос. За это я ее ненавидела и любила.

Затем тот лорд выследил нас во «Вторых Богах», решив, что мы там молимся, хотя на самом деле мы участвовали в благотворительной игре, плели ложь ради монетки-другой. Она ему приглянулась, и не успели мы глазом моргнуть, как ее пригласили во дворец работать горничной. Она говорила: не могут они все быть плохими. Она с кем-нибудь подружится и найдет место и мне тоже. Иного пути у нас нет.

И я все-таки пошла. Присутствовала на Солнечной церемонии. Конечно, она проходила не во дворце. Чтобы первый лорд впустил в свой дом родственников служанок – вероятность такого события не выше шанса отрастить крылья, употребляя коровью кровь. Нет, обряд происходил в принадлежащем лично первому лорду молельном зале, стоящем отдельно от дворца. К молельному залу примыкает еще одно небольшое здание – «солнечная ловушка». Происходит все так: толпа собирается в молельне, затем девушки одна за другой входят в солнечную ловушку, становятся перед маленьким отверстием в стене, сквозь которое проникают первые лучи рассветного солнца. Оно совсем крохотное, чтобы лишь немного света попало на то место, куда девушки кладут руку, и навеки выжгло на руке отметину. Солнечные шрамы – единственный вид ран, не заживающих у вампира. Их название – «поцелуи солнца» – столь же обманчиво, как если бы удар в лицо назвали «объятием кулака». Как только вас поцелует солнце, вы принадлежите дворцу. Телом и душой.

Когда все служанки через это пройдут, толпа расходится. Правда, поскольку солнце уже встало, родственники вынуждены весь следующий день спать в катакомбах молельни. Не то чтобы кто-то возражал. Ничего не поделаешь, таков ритуал. Посмотреть, как твоя кровинушка получает лучшую в городе изморскую работу… а затем провести вместе с ней одну последнюю, полную слез ночь, после которой ее ждут более важные и интересные дела.

Единственными нашими родственниками в ту ночь были дядя и его жена; они добрые люди, но не более того. Это была моя последняя с ними встреча, потому что после церемонии они переехали в Юго-Западную Падь, а куда именно, не сказали, так что, полагаю, не такие уж они и добрые. Да не особо-то мы в них и нуждались. Это мы с сестрой восставали против всего мира. Она – своей улыбкой, и красотой, и привычкой идти по жизни с таким видом, будто эта ее улыбка и красота – единственное, чего можно желать. А я – своими знаниями, и своей ненавистью, и своей правдой. Вместе мы могли свернуть горы. План был беспроигрышный.