Десять погребальных нот - Ирина Голунцова Страница 147

Услышав, что Хань Цзишэ обошёлся без колючих ноток в голосе, Нань Гуацзы улыбнулся и, махнув рукой, достал из рукава длинную, не меньше человеческого роста, потемневшую доску. Потрясённо округлив глаза, Хань Цзишэ шарахнулся назад, словно ожидая, что из-под одежды Нань Гуацзы может выскочить ещё что-то.

— Как ты эту доску в рукаве спрятал?!

— Смотрю, мне удалось удивить брата Ханя, – невинно улыбнувшись, хохотнул Нань Гуацзы. Перехватив доску удобнее и постучав по высеченным письменам, он объяснил: – Можешь считать это моим оружием.

Получше присмотревшись к «оружию», Хань Цзишэ в негодовании изогнул бровь и спросил:

— Это что, поминальная доска мучжу[136]? Почему она такая огромная? И откуда она взялась? Ты с какого-то алтаря или могилы украл?

— Сколько вопросов, – вместо ответа вздохнул Нань Гуацзы.

Он отпустил погребальную доску, и та свободно упала, но не на пол, а зависла в паре цуней над палубой. Казалось бы, за время пребывания здесь Хань Цзишэ следовало перестать удивляться, но это место поражало его всё больше и больше.

— Моё одеяние служит подобием цянькуня, волшебного бездонного мешочка, в котором помещается множество вещей, – ступая на доску, которая не опустилась ни на цунь, заметил Нань Гуацзы, аккуратно оправляя волосы. – Твои чиновничьи одежды также сотканы из волшебной нити, но кое-кто не захотел их надевать.

Пропустив мимо ушей колкое замечение, Хань Цзишэ неуверенно осмотрел тонкую доску.

— Поднимайся, брат Хань. Вставай сзади и держись крепче.

Всё ещё сомневаясь в прочности мучжу, Хань Цзишэ с понурым вздохом ступил на неё и пристроился позади Нань Гуацзы, лишь слегка прихватив того за плечи, – посчитал, что координации альпиниста будет достаточно для сохранения равновесия. Но стоило доске полететь вверх, как Хань Цзишэ тут же вцепился в плечи Нань Гуацзы и прильнул к нему, словно испуганный домашний кот, которого тащат на улицу.

— Я же говорил, – подтрунил над ним Нань Гуацзы. – Держись крепче!

Хотел бы Хань Цзишэ огрызнуться, но Нань Гуацзы так резко взлетел над морской пеной, что он прикусил язык и крепче впился пальцами ему в плечи. У обычного человека после такой хватки наверняка бы остались синяки, однако Нань Гуацзы не обратил внимания на своего напарника. Взмахнув рукой и позволив сорваться с пальцев тёмным вихрям энергии, он заставил всех демонов на борту одновременно застыть. Всего мгновение экипаж пребывал в оцепенении, а затем принялся носиться по палубе, подгоняемый безмолвным приказом, – выглядело и жутко, и завораживающе.

— Мы полетим в тумане высоко над водой, чтобы нас не увидели. Туман очень нам поможет.

— Но? – услышав в его голосе напряжение, уточнил Хань Цзишэ, надеясь, что его шёпот всё же слышен за шелестом волн.

— Не нравится мне этот туман, – обеспокоенно продолжал он. – В любом случае, будь осторожен. Как только найдёшь госпожу Хань, наш корабль должен подойти достаточно близко. Если не возьмут на абордаж и демоница нагрянет раньше, мне придётся вступить в бой, а ты либо перепрыгивай с помощью духовной энергии, либо спрячься где-то до прибытия Ди Хухо.

— А она точно придёт?

— Это в её интересах.

Довольно забавно, что Нань Гуацзы пытался его успокоить – или же в очередной раз обмануть. Он будто и сам не верил, что Ди Хухо придёт к ним на помощь, чтобы завершить дело и отловить опасных преступников. На месте небесной чиновницы Хань Цзишэ поступил бы так же: зачем рисковать собой, когда можно использовать двух мелких чиновников Диюя, если требовалось всего лишь раскрыть демоницу и её приспешника? Там уже и основные силы прибудут на подмогу, а Бай Учана и Хэй Учана Диюй воссоздаст заново: либо наградит новые души своей силой, либо восстановит повреждённые в бою.