Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 149

На улице с утра дул холодный ветер. Жителям палаточного города, который как из-под земли вырос вокруг Мати, к вечеру придется несладко. Лиат не появлялась уже четыре дня. Она была занята – помогала уместить Сетани в Мати. Тем лучше, решил он. Если бы она пришла, он забросил бы все. Только и делал бы, что говорил с ней и обнимал. На эти маленькие удовольствия хватит времени, когда у них будет Бессемянный и в мире все снова пойдет как полагается. Если это вообще возможно.

Кто-то царапнул по двери. Звук вызвал у Маати одновременно и раздражение, и облегченный вздох. Он разрешил войти. Дверь распахнулась. Вошел Найит с виноватой улыбкой. За ним топталась маленькая фигурка – Данат, закутанный в такое множество халатов и плащей, что казался почти круглым. Маати встал. Спина и ноги тут же заныли, негодуя, что им так долго не давали разминки.

— Прости, отец, – извинился Найит. – Я говорил Данату-тя, что ты, наверное, занят.

— Думаю, мои дела подождут ладонь-другую, – ответил Маати, предлагая им пройти в комнату. – Мне даже лучше отдохнуть немного. Когда засидишься, все строчки похожи одна на другую.

Найит улыбнулся и принял позу сочувствия. Данат покраснел, застенчиво поглядывая то на одного, то на другого. Маати вопросительно кивнул Найиту.

— Данат хочет попросить у тебя кое-что, – сказал тот.

Он присел на корточки, чтобы стать с мальчиком вровень, и подбодрил его ласковой улыбкой. Ни дать ни взять любимый дядя, который помогает племяннику справиться с каким-нибудь простым детским страхом. Маати вдруг стало жаль, что он никогда не встречал жену Найита и не видел их сына.

— Давай же, Данат-кя. Мы пришли попросить кое-что, и Маати-тя здесь. Давай, как мы тренировались.

Данат повернулся к Маати, еще гуще покраснел и сложил руки в жесте почтения, который вышел немного неуклюжим из-за многочисленных одежд. Одну за другой он стал вытаскивать из-под плаща книги и складывать в аккуратную стопку перед Маати. Закончив, стрельнул глазами на юношу, а тот ответил позой одобрения.

— Простите, Маати-тя. – Данат говорил сосредоточенно и запинался, стараясь вспомнить отрепетированные слова. – Папа-кя еще не вернулся, а я уже все прочитал. Я подумал, что…

Конец фразы он проглотил. Маати улыбнулся и покачал головой.

— Надо говорить погромче, – посоветовал Найит. – Он тебя не слышит.

— Я подумал, может, у вас есть еще что-нибудь. – Мальчик смущенно уткнулся взглядом в свои башмаки, словно просил луну на веревочке и боялся, что за такую просьбу его высмеют.

Он не видел, что Найит улыбается во весь рот. «Вот он какой, – восхитился Маати. – Хороший отец получился из моего мальчика!»

— Так что же мы стоим! – сказал он вслух. – Давайте поищем что-нибудь.

Они вышли на улицу и по усыпанной гравием дорожке направились в библиотеку. Холод покалывал щеки. Маати чувствовал, что они загораются. Он помнил ужасную зиму, которую провел в Сарайкете, когда был еще моложе Найита. В летних городах такая стужа наступала в разгар зимы, а на севере была только первым дыханием осени.

Услышав, как они вошли, Семай поднял глаза. В руках он держал потрепанный шелковый футляр от свитка. Щека поэта была вымазана пылью, будто пеплом. В главном зале повсюду стояли ящики. Коробки громоздились друг на друга, образуя башни высотой в человеческий рост. Одна из кушеток оказалась погребена под кучей еще не разобранных свитков, две других – под свитками, которые уже просмотрели. В воздухе висел густой запах пыли, пергаментов и старого переплетного клея. Данат замер в дверях с широко открытыми глазами и разинутым ртом. Найит протиснулся мимо него, взял мальчика за руку и ввел его в зал. Семай вопросительно поднял брови.