Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 151

Король Манстера кивнул. Разумеется, Малморда произнес это лишь затем, чтобы его пристыдить. Мужчине напоминали о том, что его жена нуждается в заботе, лишь когда он не обращал на супругу никакого внимания. Бриан помог мне подняться и отвел в покои, которые слуги уже убрали от пепла и обуглившихся деревяшек.

— Я пришлю к тебе Орлу, – сказал он.

— Нет. – Я рухнула в постель, чувствуя, как дрожь становится все сильнее. – Малморда прав. Мне нужно отдохнуть. – Я из последних сил огляделась по сторонам. – Где Доннаха?

— С Орлой и Нив.

— Только с ними, и все?! – Я попыталась вскочить с кровати, но у меня подкосились ноги, и Бриан поспешно схватил меня за плечи, чтобы уложить обратно:

— Нет. Отдыхай. Я сам присмотрю за Доннахой. Сегодня он проведет весь день в чертогах на глазах у меня и всех моих воинов. Обещаю тебе: они не дадут малыша в обиду.

Я притворилась, что его добрые слова пролились на мою душу бальзамом, но на самом деле у меня уже не оставалось сил сопротивляться усталости. Мои отяжелевшие веки закрылись сами собой, а тело продолжало отчаянно дрожать. Закутавшись в одеяло, я отправилась навстречу мраку и забытью.

Я очнулась в тюрьме.

В дальнем углу камеры справа от меня ютился мужчина, одетый в тонкую тунику. Его голова покоилась на коленях, а руками он обнимал свои ноги. Время от времени он вздрагивал всем телом, то и дело скрипя и стуча зубами. Было нетрудно догадаться, отчего ему было так неуютно. Со всех сторон над ним нависали толстые стены из серого камня. В этой крошечной камере с низким потолком мужчина едва ли мог выпрямиться в полный рост, а в том месте, где известковый раствор проиграл битву времени, на пол медленно стекала вода.

Мужчина не спал: я поняла это по его глубокому быстрому дыханию. Ему наверняка не давал покоя холод, не говоря уже о мышах и крысах, постоянно сновавших по каменному полу. Когда я сделала шаг ближе, он поднял голову и поплотнее закутался в плащ.

— Олаф? – шепотом спросила я.

Он огляделся по сторонам:

— Кто здесь? – Его глаза осмотрели камеру снизу доверху. В какой-то момент они были устремлены прямо на меня, но мгновение спустя его взгляд скользнул дальше, к левой стене. – Покажись.

Я шагнула еще ближе:

— Олаф, это я, Гормлат.

— Ах, Гормлат… – Заметно расслабившись, он прижал затылок к стене и прикрыл глаза. – Я слышу твой голос, но нигде тебя не вижу. Где же ты?

Я дотронулась до платья, но мои пальцы отчего-то отказывались воспринимать эту ткань как нечто реальное. Я не чувствовала ни сырости, ни других запахов, хотя в камере с таким количеством грызунов должна была стоять невыносимая вонь.

— Я далеко, Олаф. Думаю, ты мне снишься.

— Быть может, ты мне тоже, – улыбнулся он. – А быть может, и нет. Ведь мать Сигурда рассказывала мне, что ты ведьма, да я не поверил.

— Мать Сигурда?

Некогда ходили слухи о том, что она была ведьмой, но я в свое время не обратила на них внимания. Вероятно, стоило отнестись к ним серьезнее. Амлаф утверждал, что она – вельва, которая якобы умеет общаться с богами норманнов. При этом муж замечал, что о подобных умениях заявляют одни лишь лжецы, но ему все равно нравилось обсуждать богов. Поговаривали, что мать Сигурда сшила для сына знамя перед его битвой с королем Шотландии и напутствовала его следующими словами: «Знамя принесет победу тому, кто следует за ним, и погибель тому, кто его несет». Сигурд вручил его знаменосцу, наказав тому идти впереди. К концу битвы погибли три знаменосца, но Сигурд одержал победу. С тех пор он не знал поражений на поле боя, и в каждом сражении непременно умирало по знаменосцу. Амлаф находил эту легенду смехотворной. «Знаменосцы нередко погибают в бою, особенно когда это юнцы или старики», – замечал он.