Корона рогатого короля - Янка Лось Страница 152

Ежевичное вино, пряное, терпкое, пилось легко и пьянило мягко и сладко. Ежевичным вином пахли губы Эдварда, и целоваться при всех было хорошо и правильно. Серебристый туман мерцал над их головами, общие чаши, сразу две или три, шли по кругу, ши смеялись и кричали пожелания, сплетавшиеся в песню.

Когда чаши обошли всех, снова заговорил Каллен Винодел.

— А теперь, дети, время вам принести клятву, и ни один из нас не будет ей свидетелем, потому что свидетели – огонь, и вода, и ветер, и звезды, и сосны. Они услышат вас, запомнят ваши слова и напомнят их, если придет тяжелый час. Идите по тропе в арку и остановитесь вместе у огня. Мы ждем вас назад.

Тропинка между соснами светилась лиловыми, белыми и зелеными огоньками, указывавшими путь. Настила больше не было, они шли по плотному слежавшемуся снегу, такому белому, что он, кажется, светился и сам по себе. От голосов и песен они шли все дальше в тишину, и даже Эдварду не хотелось ее нарушать.

Эпона подняла голову. Сквозь полог серебристого радостного тумана она видела черное бархатное небо и яркие большие звезды, как будто и вправду ожидающие их слов с той терпеливой лаской, с какой родители ждут первого слова своего ребенка.

Между деревьями появился новый источник света. Медная чаша, а в ней маленький костер. Возле чаши пробивался под корнями спящей сосны родник, не замерзший даже сейчас.

— Здесь, – сказал Эдвард.

— Здесь, – сказала Эпона. – Будь мы ши, мы обменялись бы Кристаллами Души.

— Моя душа и так вся твоя, – улыбнулся Эдвард. – Но ты не волнуйся, дома нам придется повторить клятвы посреди ужасно длинной церемонии. Там мы обменяемся кольцами.

— Здесь мне нравится больше.

— Мне тоже.

Эдвард мягко развернул Эпону к себе и взял ее руку так, чтобы чувствовать биение жилки на запястье. Свободной рукой она взяла так же его руку. Теперь каждый из них чувствовал сердце второго.

— Я хочу держать твое сердце так вечность.

— Пока горит огонь, льется вода, дует ветер и хранит твердость камень.

— И пока глаза мои видят звезды.

— До тех пор сердце Эпоны из семьи Горманстон и семьи Ежевики будет принадлежать тебе, а твое ей.

Поднялся ветер. Теплый ветер, обещавший, что весна обязательно придет. Ветер слышал их.

Глава восемнадцатая. По делам их

После веселого и быстрого танца-змейки, страшно похожего на фарандолу, который вели Эдвард с Эпоной с яркими фонарями в руках, она поняла, что начинает уставать. Как будто прочитав ее мысли, Каллен с Ройсин поднялись из-за стола.

— Время вам побыть вместе, Эпона и Эдвард, – сказал старейшина Гьетал. – Праздник продолжится, и если вы захотите, то вернетесь, и мы будем вам рады. Но думаю я, что не захотите.

Ши рассмеялись. Они пели, провожая Эдварда и Эпону к маленькому домику в отдалении. По дороге Ройсин шепнула:

— Утром на крыльце вы найдете завтрак. Мы будем петь вашу любовь, и все будет хорошо у вас обоих. Завтра приходите к нам, девочка, но не спешите. Любви нужно уединение.

Домик, маленький и уютный, стоял на краю большого оврага, и с его крыльца можно было потрогать верхушки сосен. Широкая кровать, сундук, столик, стул с резной спинкой, изображающей переплетение листьев. Вот и вся обстановка. Столик успели накрыть чьи-то заботливые руки, они же переложили подушки букетиками душистых трав. Несмотря на снег за окном, здесь было очень тепло, в маленькой печке горел знакомый синеватый огонек, похожий на защитные узоры воинов. Он не требовал подбрасывать поленья.