Десять погребальных нот - Ирина Голунцова Страница 153

— Принадлежать?

Импульс духовной силы поддался раздражению, растекаясь по меридианам жидким огнём, и Хань Цзишэ зарычал:

— Хочешь сказать, если я не уйду, ты навредишь Хань И?

Брови Юнь Сяо на краткий миг взметнулись вверх, выражая лёгкую растерянность. Устало выдохнув, он прикрыл глаза и поднял руку, а когда вновь посмотрел на Хань Цзишэ, его глаза загорелись золотом, свет которого ложился бликами на его длинные серьги. Встретившись с этим взглядом, Хань Цзишэ невольно затаил дыхание и почувствовал, как его кожа покрылась мурашками. Ядро духа, словно живая мышь, съёжилось от страха, проникающего глубоко в душу.

Медленно сгибая один палец за другим, словно давя переспелый фрукт, истекающий густым соком, Юнь Сяо произнёс всего три слова:

— Бойся, Бай Учан.

Одна только фраза – и всё сжалось внутри. Не сразу, а с нарастающей силой, от лёгкого трепета, пробежавшего по спине, до жгучего холода, сдавившего внутренности тугим спазмом. Простое «бойся» прозвучало подобно приказу, которого Хань Цзишэ не посмел ослушаться, и на смену клокочущей злости пришло пугающее смирение.

Мышцы наливались слабостью, дыхание становилось поверхностным, а в голове острой занозой застряла мысль, что твои желания и решения уже не принадлежат тебе. Нет ярости, нет насилия, только тихий, неумолимый приказ, от которого никуда не деться.

Сжавшись, будто ожидая удара, Хань Цзишэ всё же нашёл в себе силы посмотреть на Юнь Сяо, который наблюдал за ним со скучающим видом. Туман вокруг них стал плотнее, словно ограждая от кровопролитной битвы на другой стороне корабля. Хмыкнув и не сказав больше ни слова, Юнь Сяо развернулся и пошёл прочь.

Куда?.. Куда он пошёл?

Только сейчас Хань Цзишэ сообразил, что оставил Хань И одну у боковой палубы. От понимания, что её заберёт другой монстр, нахлынувший страх с трудом, но раскололся, подобно кладке кирпичей, по которой пришлось бить, бить и снова бить, чтобы прорваться наружу.

Сделав шаг, затем другой – словно продираясь через поток горной буйной реки, – Хань Цзишэ кинулся на Юнь Сяо. Палуба, пропитанная солёной влагой и кровью, скрипела под ногами, в воздухе висели клубы порохового дыма, смешавшиеся с туманом. Хань Цзишэ сосредоточился только на долговязой фигуре в тёмных одеждах, уцепившись за мысль, что такой человек не выстоит против его силы.

Но стоило ему приблизиться к Юнь Сяо, как тот с небывалой ловкостью уклонился от его кулака. Чуть не полетев носом вперёд, Хань Цзишэ позволил внутреннему чутью и силе направлять себя. Это помогло вовремя обернуться, чтобы защититься от встречного удара. Но страх продолжал держать его в плену, и он действовал чересчур опрометчиво и слепо.

Боль в шее, жёсткая хватка на плече – и всё тут же перевернулось с ног на голову. Взлетев в воздух и увидев, как небо меняется местами с палубой, Хань Цзишэ упал на лопатки, а чужая рука надавила на рёбра. Из лёгких вышибло воздух, боль сковала внутренности и стиснула горло. Он закряхтел и почувствовал вкус крови на языке.

Юнь Сяо уложил его на спину всего лишь одним выверенным движением. Присев рядом с ним и переместив руку на шею, беспощадно сдавливая длинными крепкими пальцами, он склонился над Хань Цзишэ. Длинные чёрные волосы соскользнули вниз, подобно ядовитым змеям, а глаза наливались жидким золотом.