Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 156

Потом зааплодировали студенты. Сначала неуверенно, потом всё громче, и вот уже весь зал гремел овацией.

Я стоял, чувствуя, как краска заливает щёки. Это было… неожиданно. Приятно, но неожиданно.

Когда аплодисменты стихли, Торрен снова сел и жестом предложил мне продолжать.

— Вопросы будут? — спросил я, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках.

— Будут, — кивнул он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Обязательно будут. Но сначала я хочу сказать, Арканакс. Вы меня удивили. Приятно удивили.

Я выдохнул, готовясь к следующему раунду. Вопросы — это всегда сложно. Но после такой поддержки можно было справиться с чем угодно.

Вопросы посыпались один за другим, как горох из прохудившегося мешка.

Профессор Торрен подался вперёд, и его глаза за стеклами очков блеснули хищным блеском. Это был его коронный взгляд — взгляд человека, который сейчас найдёт слабое место и будет долго и с удовольствием его ковырять.

— Граф Арканакс, — начал он, и в его голосе послышались маслянистые нотки, — Вы упомянули методологию датировки находок. Не могли бы Вы подробнее остановиться на том, как именно фон Эйхвальд определял возраст артефактов? И главное — насколько эти методы соответствуют современным стандартам?

Я выдохнул. Этот вопрос мы с Катей прокручивали раз десять.

— Методология фон Эйхвальда, — ответил я, — базировалась на трёх основных принципах. Во-первых, стратиграфический анализ — то есть изучение слоёв земли, в которых находились артефакты. Во-вторых, магический остаточный фон — каждый предмет хранит следы магии своего времени, и по интенсивности свечения можно определить возраст с погрешностью плюс-минус пятьдесят лет. И в-третьих, сравнительный анализ с дварфийскими хрониками, где часто упоминались контакты с минотаврами.

Торрен кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Современные стандарты, — продолжил я, — добавили к этому методу магической спектроскопии, который фон Эйхвальд, естественно, использовать не мог. Но его базовая методология подтверждена позднейшими исследованиями — в том числе работами магистра Вейсмана, который в своих трудах неоднократно ссылался на раскопки фон Эйхвальда.

— Достаточно, — Торрен откинулся на спинку стула и даже, кажется, чуть расслабил губы. Для него это было равносильно овациям.

Леди Мортон подняла руку, и я сразу почувствовал, как напряжение спадает. Её вопросы никогда не были каверзными — только уточняющими, помогающими раскрыть тему глубже.

— Вы упомянули магическую традицию минотавров, — сказала она мягко. — Не могли бы Вы рассказать подробнее о том, как она проявлялась? Были ли у них свои школы магии, свои направления?

Я улыбнулся. Это была моя любимая часть доклада.

— Судя по найденным артефактам и расшифрованным текстам, у минотавров существовало как минимум три направления магии. Первое — боевая магия, ориентированная на усиление физической силы и создание защитных барьеров. Второе — магия земли, связанная с их подземным образом жизни. Они умели укреплять тоннели, создавать иллюзии в лабиринтах, даже управлять небольшими землетрясениями. И третье, самое интересное — магия памяти.

— Магия памяти? — переспросила леди Мортон, и в её глазах загорелся неподдельный интерес.

— Да. Минотавры верили, что смерть — это не конец, а переход в иное состояние. Они создавали специальные амулеты, которые хранили воспоминания умерших. Считалось, что вожди продолжают жить в этих амулетах и могут советовать потомкам. — Я указал на изображение одного из артефактов. — Вот этот камень, например, содержит в себе магический слепок личности. Мы не можем его активировать — утрачена технология, — но сам факт существования таких артефактов говорит о высоком уровне развития.