Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 157

Глава 47. Улыбки и сплетни

В этом году не было ни рождественской пальбы из пушек, ни праздничных игрищ в Зимнем дворце. Конец декабря прошел сухо и скромно, как незваный гость, сообразивший, что ему не рады. Ударил мороз, да такой, что стоило оказаться в помещении, из носа текло, как из ведра.

«Это ничего», – рассеянно думал Алексей. Насморк, сухой кашель, головные боли – к этому он привык еще в Гатчине. Куда больше беспокоил недавний приступ. Сперва он решил, что всего-то глотнул слишком много тьмы и спасительный свет уже вымыл из него черную хворь. Однако той же ночью проснулся от ледяного озноба. Жара не было, только тошнотворная слабость и удушье. Кое-как он скатился с постели, доковылял до окна и распахнул створки, жадно хватая морозный воздух. В венах не было ни капли тьмы, но вспыхнувший в груди мучительный зов привлек парочку бесов. Минуя зазевавшихся караульных, они подплыли тяжелыми чернильными шарами, и Алексей втянул их, сотрясаясь от облегчения. Зрение прояснилось, дрожь помельчала, но он все еще едва стоял на ногах.

Больше. Нужно больше.

Несколько минут он боролся негнущимися пальцами с пуговицами мундира. Плюнул. Закутался в плащ. Вышел в ночь, минуя удивленных гвардейцев. Дошел до сквера, где впервые, еще мальчишкой, увидел разлом, и там уже дал волю мрачному кличу. С изогнутых ветвей слетели черные пятна. Он поглотил их все, и мучительно стискивающие грудь когти разжались.

Переведя дух, Алексей бодро зашагал назад. Однако мрачные раздумья сгустились быстро. Он и прежде хранил тьму внутри себя неделями, даже месяцами, но когда та иссякала, не чувствовал такой болезненной слабости. Герман говорил о вреде непрерывной подпитки тьмой, но Алексей не слушал – тогда ведь все было в порядке. Теперь пожалел. Был бы Герман здесь… Объяснил бы, что происходит, дал бы совет…

Алексей со злостью тряхнул головой:

«Да кому ты нужен?»

Нельзя полагаться на других. Только на себя и – на клубящуюся внутри тьму.

Возвращаясь к себе по пустым коридорам, Алексей столкнулся с то ли выздоровевшим, то ли попросту протрезвевшим Кутайсовым. Царский брадобрей хоть и любил полодырничать, часто дежурил у хозяйских дверей посреди ночи, чтобы уж точно вовремя поспеть к утренним процедурам. В дурном освещении глаза, волосы и даже кожа Кутайсова приобрели такой темный оттенок, что и его немудрено было принять за гершварца.

— Барон! – воскликнул он с фальшивой радостью. – После такого вечера еще и гуляете?

И всегда-то он обо всем знает…

— Гуляю, – хмуро подтвердил Алексей.

— Посреди ночи. Надеюсь, в приятной компании? – сальная ухмылка на его губах взбесила Алексея до черных пятен перед глазами. – Госпожа Нелидова вот тоже в последнее время прямо-таки глаз не смыкает. С ней на ваших «прогулках», случаем, не пересекались?

В груди разорвалась гремучая ярость. Да что этот ублюдок себе позволяет?!

Рука сама метнулась вперед, сгребла в ком шейный платок Кутайсова. Тот шарахнулся было, но куда простому человеку поспеть за Темным?

— Вы что, с ума сошли?!

Возмущенный вскрик отрезвил Алексея. Да что с ним такое? Действительно с ума сошел?