Сломанный мир - Анна Мори Страница 159

Они начали забывать, куда и зачем держат путь. Может быть, в том, что они делали, не было никакого смысла, и в самом деле пора было остановиться – кто знает… Но все слишком хорошо знали, что если они остановятся, то умрут.

Потом случилось несчастье: один из солдат, не выдержав однообразия сводящего с ума путешествия, покончил с собой.

Тень изучил мертвое тело и бесстрастно предложил:

— Вы могли бы забрать его с собой, чтобы затем съесть. Припасы подходят к концу.

— Боги! Мы же не звери какие, – с отвращением сказал кто-то. – Это что должно с людьми случиться, чтобы они начали питаться себе подобными?

По лицу Гэрэла было видно, что он всерьез задумался над ответом, и солдату это не понравилось. Он заявил:

— Нет, господин генерал, как хотите, а я лучше помру, чем буду жрать человечину.

— Точно! Правильно говорит! – поддержали его остальные.

Гэрэл кивнул: нет так нет. Еда действительно почти закончилась, но ему тоже была неприятна мысль о том, чтобы съесть собственного товарища.

Через несколько дней им пришлось зарезать первую лошадь. За время пути они успели привыкнуть к лошадям, как к верным друзьям, и всем было не по себе. Зато в этот вечер у них впервые за много-много дней было на ужин жареное мясо.

Лошадей было много, но тут обозначилась новая проблема – отсутствие воды.

До этого им удавалось пополнять запасы питья в ручьях и речках, время от времени встречавшихся по дороге, но уже прошло четыре дня, как они миновали последнюю речку, и с тех пор им не встретился ни один водоем.

Лошади начали дохнуть – их нечем было поить, воды осталось чудовищно мало даже для людей.

Они почти не разговаривали – тяжело было двигать пересохшими губами.

Последние капли воды шли на то, чтобы обмануть чувство жажды: они просто смачивали глотку и ротовую полость или сосали смоченные в воде кусочки ткани. А если кто-то и решался сделать глоток, то крошечный, и удержать после этого воду во рту старались как можно дольше.

Они решились зарезать еще одну лошадь, но в этот раз не стали убивать ее сразу, а, связав ноги, вскрыли ей шейную вену. И, превозмогая отвращение, по очереди пили теплую кровь агонизирующего животного. Гэрэл знал, что так делают кочевники в отсутствие воды и пищи, а также возят с собой паек из сушеной крови. Он не знал, правда ли от этого есть польза, но сейчас выпил бы что угодно. На вкус это была редкостная гадость, не просто солоноватая, а с каким-то привкусом, который вызывал тошноту, и все же она немного подкрепила их силы.

Глядя на изможденные, измазанные кровью лица солдат, Гэрэл подумал – все, это конец. Он не расстроился и не испугался (все его чувства как-то притупились), просто отметил про себя. Даже странно, что они продержались так долго.

Мертвецу не нужна была вода и пища. Он – интересовавшийся, как всегда, лишь полученными приказами – равнодушно спросил:

— Если вы умрете, мне надо вернуться к Господину Лису и рассказать ему о Пустошах?

— Замолчи, я не умру, – резко ответил Гэрэл.

Какое-то время они ехали молча. Потом он, смиряясь с неизбежным, сказал:

— Нет. Если я умру, не возвращайся. Токхын дал нам задание узнать, что находится за Пустошами, и ты должен выполнить его приказ. Двигайся вперед, даже если дорога займет год, десять лет… неважно сколько. Иди, пока не придешь… куда-нибудь. А потом – иди дальше. При жизни ты рассказывал мне про звезды и другие страны, хотел увидеть все чудеса Вселенной, говорил, что мир не ограничивается Срединными Государствами – вот и изучай его, пока не узнаешь, что находится за самой дальней из звезд.