Наследница Джасада - Сара Хашем Страница 159

Перебирая возможные варианты ответа, я подыскала наиболее уважительный вариант:

— Я бы предпочла съесть грязные сапоги.

— Ты умеешь читать? – резко спросила она и поднесла свечу к стене.

Я свободно владела родным языком каждого королевства. Даже теми, которые сейчас почти не используются. Это мое умение раскрыл Арин, когда обманом заставил меня прочитать свиток, лежащий на его столе. Языки Джасада и Низала смешались почти в единое целое столетия назад, и лишь в нескольких деревнях использовали другие диалекты.

— Нет, – ответила я, потому что деревенская сирота предпочла бы грамотности труд.

Вайда оглянулась через плечо, будто стараясь понять, лгу я или нет, но очевидно, что я не смогла одурачить только Арина, потому что, не споря со мной, она отвернулась обратно к стене.

— Здесь написаны имена членов совета султанши Бисаи, а также имена дворцового персонала и всех, кто сыграл какую-либо роль в убийстве моей матери.

Султанша Вайда отошла немного влево, освещая скопище новых имен.

— А это имена предполагаемых шпионов Низала в Лукубе. И это только те, о которых мне известно. Во времена правления Верховного Мунквала шпионы, засланные в наше королевство, жили здесь десятилетиями, и Верховный Равейн с самого начала своего правления продолжил дело своего отца. Он рассылал сирот Низала в чужие королевства, где они взрослели и пускали свой коварные корни в слои нашего общества, становясь его частью, истощая наши ресурсы.

На мгновение свет от свечи дрогнул, и я увидела еще множество рядов пергамента, исписанного разными именами.

— Ты думаешь, это я убила свою мать? – спросила Вайда, повернувшись ко мне.

В ее голосе звучало веселье, будто она была ребенком, который просит родителей угадать число, которое загадала.

— Я видела колодцы в Эссамском лесу, – сказала я. – И людей, которых вы оставили гнить в них. Если вы спрашиваете меня, верю ли я в то, что вы способны убить свою мать, то боюсь, мой ответ вам не понравится.

Вайда звонко рассмеялась, и ее смех эхом отразился от стен убежища.

— О, я понимаю, почему ты нравишься Арину. Несмотря на то что в тебе кипит ненависть крестьянки, слова, слетающие с твоего языка, принадлежат королевской особе.

Внезапно я почувствовала, как тьма зазвенела вокруг нас, подходя ближе, и свет от свечи в ладони Вайды был единственной преградой, не позволяющей ей обхватить нас своими пальцами. Мне хотелось поскорее ретироваться с этого места, но даже лестница за моей спиной была погружена во мрак.

— Я не могу проиграть Алкаллу, султанша. Я прошу прощения, если Низал причинил вам неприятности, но у меня есть долг.

Держа свечу перед собой, султанша подошла ближе, и в пустоте за ее спиной я увидела ряды женщин, на голове каждой из которых сверкала драгоценная корона Лукуба. Они исчезли спустя один удар моего сердца, но темнота кишела их присутствием. Это были султанши Лукуба, покоящиеся в подземелье Байры.

— Ты не обязана хранить верность Низалу. Если ты проиграешь, Низал лишит тебя своей благосклонности. Самолюбие Феликса уже лишило тебя убежища в Омале, также ты не найдешь безопасности в Орбане. Торговые отношения Орбана с Омалом дают Феликсу право вернуть любого омалийца в его королевство для суда или, в твоем случае, казни.

Угловатые черты лица Вайды заострились в тусклом свете, тяжело дыша, она почти вжимала свечу в свою грудь.