Песнь безродного - Карина Володина Страница 159

— Тома!

— О боже, Тома, так же нельзя!

Глаза Константина… вампира… Константина…вампира… на секунду… достаточную для того, чтобы расправиться с ним раз и навсегда… скашиваются на вопли Флорина и Элизы…

А, к чёрту.

Я набираю воздух в лёгкие, пользуясь тем, что Константин отвлёкся, – и со всей силы гаркаю ему в ухо.

Не вампирский голос, конечно, но тоже не слишком приятно для чуткого слуха.

Константин дёргается. И, о чудо, ослабляет хватку, слегка теряя координацию. Я резко сгибаю ногу в колене, захватываю ей бедро Константина – и перекатываюсь через него, используя собственное бедро как точку опоры. Наверное, зря. Бедро тут же пронзает недовольная боль, я едва не сворачиваю ногу. Не ожидавший таких кульбитов Константин пытается скинуть меня, в результате я просто тяжело падаю на бок – и, разумеется, будь передо мной полнокровник, выгаданной секунды от эффекта неожиданности не хватило бы даже для того, чтобы подняться на ноги, не говоря уже о выхватывании клинков.

С другой стороны, он хотя бы был, этот чёртов эффект неожиданности…

— Ох, мастер Даскалу, вы в порядке?! Ой, прости, Алин, я не хотела!

Элиза перепрыгивает через меня и чуть не наступает мне на руку – я едва успеваю её отдёрнуть. Я вижу боковым зрением, как вампир поворачивает ко мне голову – схватить клинок, не дать ему подняться, вогнать лезвие между шейными позвонк…

Я с силой зажмуриваюсь. Отмена. Отмена этого чёртова фокуса. Это не вампир, не вампир, не вампир, это Константин, Константин, Константин…

Когда я открываю глаза вновь, перевалившись на спину и осторожно разогнув ногу, то вижу позади вампира ещё одного.

Вампир на ногах, его губы и подбородок в яркой, совсем свежей крови. На меня он не смотрит – идеально. Раз – подхватить оба клинка с земли. Два – вскочить на ноги, не обращая внимания на новый укол боли. Три…

Добить лежащего?

Воспользоваться моментом и атаковать стоящего?

Лежащий?

Стоящий?

Лежащий?

Стоящий?

Лежащийстоящийлежащийстоящийлежащийстоящий?..

Кажется, у меня сейчас взорвётся голова.

— Ну вот это уже что-то! – радостно заявляет Листер, сплёвывая кровь под Томины ноги. Кровь – его. Рукоятка тренировочного клинка, которой Тома, судя по всему, со всей силы врезала Листеру по лицу, тоже в крови. – Ну а дальше? Почему же вы никогда не доводите ничего до конца?

— Вы хотите, чтобы я избила вас до полусмерти? – сужает глаза Тома. Смотрит на меня. – Ал…

— У тебя нет времени звать его по имени, – жёстко прерывает её Листер. – Несчастная ты самоубийца, пока ты издаёшь эти четыре звука, я сделаю вот так… – вырванный из рук Томы клинок звонко хрустит, ломаясь надвое, – …и станцую на твоей могиле, выпив и тебя, и твоего «Алин, ты как?». Никак! Он мёртв, потому что Константин не стал ждать, пока он определится, как бы поделикатнее спихнуть противника с себя, и уже им отобедал, – а ты мертва, потому что решила уточнить, можно ли «избить меня до полусмерти». Можно – да только кто тебе позволит, наивное фунарское дитя? Действуй! Пробуй! Не разглагольствуй! А, бесполезно… Фунар, ну как там диалог с внутренним «я» – пришли к консенсусу или нам подождать вас до второй пары?

— Я не могу с настоящими клинками, – почему-то хрипло говорю я. – Мне нужны тренировочные…

Проклятый фокус всё-таки исхитрился вздёрнуть меня на ноги и занять руки клинками – а потом пробилось понимание, что это всего лишь тренировка, и клинки опустились к земле.