Змея. Часть 1 - Лана Ланитова Страница 16

Однажды, после очередной ночи, когда он был совершенно измотан любовной скачкой, она вдруг решительно поднялась с постели. За узкой обнаженной спиной потянулись светлые пряди. Сквозь прикрытые веки он видел её зыбкий силуэт. Он видел, как она надевала шёлковый халат, а после расчесывала волосы. А дальше он задремал, ухнувшись в водоворот крепкого, тягучего сна. Очнулся он от лёгкого касания. Когда он открыл глаза, то с удивлением заметил, что Аннушка сидела на кресле, подле кровати. Она была полностью одета. Даже худенькие ножки её были облачены в чулки и ботики.

— Куда это ты собралась? – он сел.

— Мишель, ты можешь больше не платить за съем этой квартиры, – пролепетала она тихим голосом.

— Это отчего?

— Сегодня мы с тобой расстанемся.

— Вот как?

Он встал с кровати и натянул на себя халат, босые ступни отыскали на холодном полу домашние туфли.

— Ты шутишь?

Он стал машинально искать портсигар.

— Нет, милый, я не шучу. Эта ночь была прощальной.

— Вот даже как? Может, ты объяснишь, в чём дело?

— Мишель, я ухожу от тебя.

— Подожди, что значит, ухожу? – насмешливо произнёс он.

К горлу подкатилась тошнота. Сердце тревожно заныло.

«Что она надумала, господи, – лихорадочно рассуждал он. – Неужели она бросает меня? Но почему? Соберись. Не будь тряпкой…»

За тот неполный год, пока они были вместе, он никогда не спрашивал её о прошлом. Ему казалось, что эти расспросы и лишние её откровения могут сломать тот эфемерный образ целомудренной, но жутко развратной нимфетки, который он слепил из неё в собственном воображении. Да, он умышленно не хотел ничего знать о прочих мужчинах в её жизни.

Наконец он отыскал портсигар, сел и закурил.

— Ну, я слушаю тебя…

— Мишенька, нам надо расстаться, – опустив глаза, повторила она.

— Тебе со мной плохо?

— Нет, Мишель, мне было с тобою очень хорошо. Я даже успела тебя полюбить.

— Ах, вот даже как? Полюбить? Ну?

— Да, полюбить… Но, знаешь, на днях вернулся из-за границы Александр Фёдорович, и я поняла, Мишенька, что его я люблю всё-таки больше.

— Какой ещё Александр Фёдорович? – неприятно поразился он.

— Ну, помнишь, когда мы познакомились, я рассказывала тебе о том, что ранее жила с ним.

— А, это тот самый высокий чин, который бросил тебя в квартире на Невском, а сам укатил с женой за границу? – на скулах Гладышева расцвели красные пятна, а уголки губ обиженно опустились.

— Да, Мишель, это он.

Гладышев нервно затянулся.

— Вернулся, значит, поманил тебя пальчиком, а ты и побежала?

— Ну, зачем ты так? Он тогда просто не мог меня взять с собою. У него была сильно больна супруга. Он ездил лечить её в Ниццу. Но вот она умерла. И он вернулся. И позвал меня к себе, понимаешь? Он, по-правде говоря, писал мне, Миша.

— Погоди, Аня, так значит, ты сошлась со мною просто для того, чтобы не скучать всё это время в одиночестве? Я для тебя был чем-то вроде «перевалочной станции»? Так? Временным пристанищем?

— Миша, ты бы всё равно на мне не женился, – прошептала она.

— А он? Он женится?

— Не знаю. Теперь ведь он вдовец.

— А ну, да. Я пока ещё не вдовец! – злобно крикнул Михаил Алексеевич. – И вряд ли им стану. Скорее моя супруга вперед овдовеет, нежели я.

— Мишель, не кричи, пожалуйста. И не сердись. Ты меня никогда не спрашивал о прошлом.