Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2 - Жоубао Бучи Жоу Страница 16

Мо Жань лежал на боку и разглядывал Ши Мэя. Он хотел было что-то сказать, но так и не придумал, с чего начать, поэтому просто продолжал смотреть на него, погрузившись в свои мысли.

Ши Мэй почувствовал на себе его взгляд и обернулся.

— Что такое? – с улыбкой спросил он, заправив за ухо растрепанную бризом длинную прядь.

Мо Жань покраснел и тут же отвернулся.

— Ничего.

Но Ши Мэй все с той же улыбкой продолжал настаивать:

— Но мне показалось, что ты правда хочешь мне что-то сказать.

Мо Жань ощутил жар в груди. В какой-то миг он, кажется, и впрямь был готов высказать все, что скопилось у него на душе.

Но вдруг у него перед глазами неизвестно почему промелькнул белоснежный силуэт человека с худощавым лицом, который не очень-то любил улыбаться, всегда старался держаться подальше от других людей и выглядел очень одиноким.

Мо Жань вдруг почувствовал, что ему мешает говорить ком в горле.

Он вновь поднял голову и уставился на усыпанное звездами ночное небо.

Прошло немало времени, прежде чем Мо Жань наконец тихо произнес:

— Ши Мэй, ты правда очень дорог мне.

— Ага, я знаю. Ты мне тоже очень дорог.

— Знаешь что, – вновь заговорил Мо Жань, – мне как-то приснился кошмарный сон, и в нем ты… ты погиб, и я очень переживал.

— Какой же ты глупый, – засмеялся Ши Мэй.

— Я смогу тебя защитить, – твердо сказал Мо Жань.

— Хорошо, в таком случае я должен поблагодарить своего славного младшего соученика.

Сердце Мо Жаня дрогнуло. Не выдержав, он начал:

— Я…

— Ты хочешь сказать что-то еще? – весело спросил Ши Мэй.

Очередная волна с шумом ударилась о борт, и судно вновь закачалось.

Ши Мэй спокойно смотрел на Мо Жаня, ожидая, что тот закончит фразу.

Но тот закрыл глаза и сказал лишь:

— Нет, ничего. Уже ночь, становится холодно. Иди отдыхать.

Помолчав немного, Ши Мэй спросил:

— А ты что будешь делать?

Иногда Мо Жань и правда вел себя как дурак.

— А я… погляжу на звезды, подышу воздухом.

Какое-то время Ши Мэй сидел неподвижно, а потом улыбнулся и сказал:

— Ладно, тогда я пойду. Ты тоже не засиживайся.

С этими словами он развернулся и ушел.

Лодка бежала вперед по волнам, и казалось, будто облака в небесной выси плывут за ней вдогонку.

Лежавший на дне лодки парень старался, но все никак не мог взять в толк, где именно совершил ошибку. Он погрузился в серьезные размышления, пытаясь достать из глубин души свои истинные чувства. Размышлял он очень, очень долго, но на подобное ему и в самом деле не хватало ума. Небо из черного стало белесым, и начал заниматься рассвет, а у него по-прежнему не было ответов.

Когда Мо Жань пришел под навес, все еще спали. Он улегся на циновку и стал глядеть в узкое окошко. Перед его мысленным взором вновь замелькали образы Чу Ваньнина, который то стоял с закрытыми глазами и молчал, то пронзал его свирепым взглядом.

Разумеется, затем Мо Жань припомнил, как этот человек сладко спал, свернувшись калачиком на своей постели, беззащитный, одинокий, будто пробудившийся по весне цветок красной яблони, который никто не собирался срывать, потому что ветка, на которой он распустился, росла слишком высоко.

Если отбросить в сторону ненависть, в прошлой жизни Мо Жань был связан с Чу Ваньнином теснее, чем с кем бы то ни было на всем свете.

Совершенно не заботясь о том, хотел этого Чу Ваньнин или нет, Мо Жань отнял у него очень многое из того, что должно было случиться в его жизни впервые. К примеру, первую в жизни готовку, первые слезы.