Дом отравы и крови - Алексис Л. Менард Страница 160

Я неуверенно протянул руку, коснулся теней, позволил им обвиться вокруг моей руки, и они словно вцепились в нее когтями, отчаянно прося присоединиться к ним.

Зеркало швырнуло меня во тьму, закружило, вырвав из места за гранью смерти, где кромешная тьма была темнее беззвездного неба. Я был невесомым, но при этом ощущал, что мои кости как будто сделаны из свинца, неподвижным – и в то же время стремительно проносился сквозь пространство, пока все это подвижное нечто внутри зеркала наконец не приобрело форму длинного коридора, края которого странным образом граничили со стенами, потолком и осязаемым полом.

В центре трех разветвленных коридоров находилось круглое пространство – перекресток. Один из них вел в тупик – к зеркалу Долин. Второй – ко входу в конце еще одного длинного коридора. Тогда мне пришло в голову, что эти зеркала – вовсе не зеркала, а настоящие двери. Соединительные порталы. Небесная дорога, вымощенная из того же материала, что и Пустота: мертвое пространство за пределами этой жизни, в котором находится инферно для всех живых существ. Концепция этого места заинтриговала меня, но у меня не было времени изучать тени, образующие его, и то, как они создавали проход через мой собственный мир.

Я пересек коридор. Эхо моих шагов было неясным и далеким, как будто никак не связанным с ними. Я оглянулся на путь, которым пришел, и увидел вдалеке зеркало; каким-то образом я преодолел четверть лиги за несколько шагов. От этой мысли по позвоночнику пробежал тревожный холодок, и я протиснулся сквозь второе зеркало, надеясь, что вернусь в это место только после того, как завершу работу над последней целью.

Однако никакого пыльного чердака не было.

Зеркало переместили, если исполнительница действительно считала, что оно хранится именно там. Я стоял в центре полутемной гостиной. Огонь в очаге давно погас, а единственным звуком было отдаленное тиканье часов в соседней комнате, которая находилась за дверью.

Как только я понял, что стою на открытом пространстве, я спрятался за диваном, прислушиваясь к любому звуку, который мог бы навести на мысль о присутствии кого-то еще.

Никакого движения, даже в комнате за дверью. Я огляделся, пытаясь понять, где только что оказался. Моя железная уверенность сменилась беспокойством. Если зеркало кому-то отдали, если кто-то вынес его из дома Верховного Наблюдателя, вся операция пошла насмарку. Этой ночью у меня не будет другого шанса убить нужного человека, и мой заказчик мне его не даст.

Его жизнь или моя, а с Миллой я понял, что был эгоистичной скотиной.

Портреты, висевшие в ряд на стене, немного успокоили мои разыгравшиеся нервы. На них были изображены прошлые четыре поколения Верховных Наблюдателей. Портрет Нынешнего, Валентино, вставленный в массивную деревянную раму, находился прямо над очагом. Зеркало все еще находилось в особняке, но его переместили. Хотелось бы мне знать, как давно это произошло.

Была глубокая ночь, до рассвета оставалось всего несколько часов. Я не высовывался и перемещался на четвереньках между тенями, проходя через пятна лунного света, пробивавшегося сквозь отдернутые шторы. Дверь в соседнюю комнату была широко распахнута. Странно, ведь почти все предпочитали закрывать двери в холодное время года, чтобы сохранить тепло в спальнях.