Ее душа - Харли Лару Страница 164

Вдалеке завыли сирены. Зейн подошел к Джунипер и слегка потянул ее за прядь волос.

— Нам пора. Скоро тут народу будет – не протолкнуться.

Она кивнула, сделала шаг… и вдруг, остановившись, протянула мне ладонь. Я не сразу понял, что для рукопожатия – странного человеческого жеста, выражающего солидарность.

— Я прощаю тебя, – сказала Джунипер, когда я пожал ей руку. – Как ни противно это говорить – я тебя прощаю.

Я никогда не нуждался в прощении. Оно дает лишь иллюзию покоя. Но когда Джунипер с Зейном ушли, а сирены завыли громче, я посмотрел на тлеющие руины и понял, что мне тоже нужно поставить символическую точку. Убедиться, что все кончено.

Времени было в обрез.

Рэйлин так и не проснулась, даже когда я поднял ее на руки и отнес к развалинам сгоревшего дома. Пламя почти погасло, только тихонько тлели балки. Повсюду валялись тела, но на них мне было плевать. Мне нужен был один конкретный труп.

Когда я нашел Иеремию, на человека он походил слабо. От него остался лишь обугленный скелет среди щепок и осколков. Никто бы его не узнал. Никто – кроме меня. Даже мертвый, превратившийся в уголь, он вызывал неимоверную злость.

Все кончено. Остался лишь пепел.

Рэй пошевелилась у меня на руках, медленно открывая глаза. Она заметно напряглась. Я тихо прошептал:

— Не бойся, девочка. Все хорошо.

— Где мы? – Она завозилась, пытаясь осмотреться, но я не позволил. У нее нет обуви – нечего бродить босиком по грязи.

— В особняке Хэдли. Точнее там, где раньше он стоял.

— Это ты его сжег?.. Я так долго спала?

Голос был хрипловатым со сна и оттого особенно трогательным.

Я чуть не соврал. Почти сказал, что это я поджег дом и убил Иеремию. Что это я отомстил за нее. Но язык не повернулся: нельзя лгать Рэйлин, даже если кажется, что я ее подвел.

Пришлось признаться:

— Нет. Меня опередили Зейн и Джунипер. Она наконец отомстила за себя.

Сквозь деревья замелькали огни – приехали пожарные. Ускорив шаг, я спрыгнул с остатков заднего крыльца и скользнул обратно в лес. Рэйлин все время неотрывно смотрела на меня, хоть и, наверное, не видела толком без очков.

— А Иеремия?.. – прошептала она. В голосе слышался страх.

Я снова ощутил приступ злости. Моя девочка не должна бояться. Я уничтожу все, что ее пугает. Разорву и сожгу, чтобы и пепла не осталось.

— Он мертв, девочка моя. И здесь они успели первыми.

Дождь утих до мороси, медленно стекая по листве. Я остановился под раскидистым деревом и поставил Рэй на ноги. Ее качнуло, она прижалась ко мне, обняв за талию. Я не привык утешать людей, но сейчас… сейчас не было ничего приятнее, чем держать ее в объятиях.

— Я рада, что это был не ты, – пробормотала она, потирая глаза. – Ты и так слишком много убивал. Я знаю, ты устал.

Рэй прижалась ко мне щекой.

— Тебе надо отдохнуть.

Я нахмурился.

— Думаешь?

— Угу, – зевнула она и, будто забыв обо всем на свете, доверчиво повисла у меня на шее. – Хочу домой. Завалиться спать на сутки. А ты прекращай злиться. Иеремия мертв. Кент тоже. – Еще один зевок. Глаза у нее закрывались. – Нам больше ничего не грозит. Ни тебе, ни мне.

Звучало это почти странно. Я не чувствовал себя в безопасности больше ста лет и не думал о настоящем отдыхе почти столько же… пока не встретил Рэй. Теперь, когда я нес ее, спящую, на руках, внутри меня что-то менялось. Злость уходила; узел ненависти, державший меня все эти годы, распускался. Я вдруг задумался об отдыхе, тишине и покое.