Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 165

Лучше бы он ругался, бросался оскорблениями и оставлял на мне синяки. Так я хотя бы смогла объяснить клубящееся внутри раздражение, нарастающее с каждой минутой.

К концу тренировки я всерьез начинаю верить, что не выдержу и попытаюсь хорошенько ему врезать. Останавливают только слишком свежие воспоминания о прошлой попытке. Такие риски ни к чему. Повторение позорной истории способно меня сломать.

— Хватит на сегодня, – бросает Эрик, отталкиваясь от стены.

Я упрямо продолжаю наносить удары манекену, чтобы не смотреть на Эрика. Пусть он уйдет, и я смогу наконец-то спокойно выдохнуть. Мышцы сводит от напряжения, и дело вовсе не в интенсивной тренировке.

— Заканчивай, Тея, – повторяет Эрик, и я болезненно жмурюсь от звука своего имени. Лучше бы я снова превратилась в безымянное недоразумение. – Я жду тебя на улице.

Как так можно? Он всерьез собирается делать вид, словно ничего не изменилось?

Эрик отворачивается и шагает к выходу из зала. Мне бы промолчать. Тогда он уйдет, и станет легче. Пусть ждет, сколько пожелает, я могу улизнуть через запасной выход.

Он успевает добраться до середины зала, когда из меня вылетает непривычно сухая фраза:

— Не стоит.

Кулак врезается в голову манекена, и звук удара рассекает звенящую тишину. Я замираю, испугавшись своих же слов, и перестаю колотить ни в чем не повинный манекен.

Эрик останавливается, неспешно разворачиваясь. Медовый взгляд вцепляется в мою фигуру и не предвещает ничего хорошего. Медленный изгиб бровей подтверждает опасения.

— И как это понимать? – нарочито вежливо уточняет Эрик.

Ну что это, если не издевка? Как иначе можно это воспринимать? Я должна поверить, что он ничего не понимает? Да черта с два. Если Эрик планирует прикидываться дурачком, то я не собираюсь поддаваться и идти у него на поводу.

Передернув плечами, я поджимаю губы, показывая, что не намерена отвечать на идиотские вопросы.

По залу разносится усталый выдох. Эрик делает пару шагов ко мне. Лицо у него смягчается: напряженные брови опускаются, поджатые губы расслабляются. Он прикрывает глаза на секунду и, избавившись от подчеркнутой вежливости, наклоняет голову, доверительно протягивая:

— Серьезно? Ты обиделась на меня? И кого ты пытаешься наказать, объявив мне молчанку? – Быстро облизнув губы, он добавляет серьезнее: – Вместо того чтобы дуться, как капризный ребенок, лучше бы подумала над тем, что я сказал. Я ведь…

— Не в этом дело! – спешно выпаливаю я, вспыхнув.

Паника колотится в висках и не позволяет дослушать. Я не готова к этому разговору. Пусть он просто уйдет.

Проваливай!

Но Эрик стоит и, скрестив руки, спокойно уточняет:

— Да? И в чем же тогда?

Он мне не верит. Прекрасно знает, что дело именно в этой идиотской истории, но упрямо не соглашается закрыть эту тему.

Плевать я хотела на его согласие. Я собираюсь заявить, что хочу позаниматься подольше, но в памяти вспыхивает проклятый букет и тонкие ножки Евы. С языка срывается совсем не то, что я планировала:

— Если ты не собираешься быть со мной откровенным, то почему я должна?

Я прикусываю кончик языка, дернув подбородком. Эрик осекается, окинув меня удивленным взглядом, и, помедлив, напряженно сводит брови, коротко бросая:

— Я не понимаю, о чем ты.

Спокойные нотки едва удерживаются в голосе. Я бы даже поверила его словам, решила бы, что сумела его задеть, если бы не знала, что от Эрика все отскакивает.