Убей любимых - Л. Э. Харпер Страница 166

Я тихо выдыхаю. И полубессознательно чувствую, как движение повторяет мое физическое тело.

— Что будет дальше? – спрашивает Ашер, заметив перемену моего настроения.

Я смотрю в небеса, задумавшись над вопросом. Что происходит в за-загробной жизни? В жизни после жизни-после-смерти?

Что мне делать со вторым шансом?

— Дальше я постараюсь спасти мир.

Как писательница я раньше ни на что не влияла, но, возможно, только потому, что писала не те слова. Может, я расскажу эту историю. Может, кто-то где-то прочтет ее – и она окажется для этого человека важной.

Я знаю, что в моей истории есть сила, потому что она уже спасла одну жизнь. Сколько еще жизней я смогу спасти, если избавлюсь от своих страхов, выйду на свет и признаю свои шрамы?

— Надо поговорить с родителями. Скорее всего, придется пойти на терапию. Найдется же приличный местный врач, который принимает по бесплатной страховке, верно?

Ашер ободряюще кивает. Рекса поводит рукой из стороны в сторону, выражая сомнение.

— Позвоню Линдси. И когда поправлюсь, повидаюсь с Эриком. Я расскажу им… ну, не все, потому что не думаю, что они поверят всему, что со мной случилось в этом мире. Но я хотя бы расскажу им, как мне жаль.

— Тебе не за что извиняться, – уверяет меня Ашер.

— Я чувствую, что должна.

Я не могу не волноваться о том, что мне скажут другие. Что обо мне подумают. Как меня будут судить.

Словно угадав мои мысли, Ашер говорит:

— Людям, которые тебя любят, не нужно этого слышать. Ты извиняешься перед ними, потому что злишься на себя.

Постыдная правда обжигает мне горло, и я морщусь.

— Прости себя, – продолжает он. – Не трать свой второй шанс на гнев из-за ошибки.

— Живи, чтобы бороться и дальше, – говорит Рекса, хлопая меня по плечу.

Я неохотно улыбаюсь, потирая ушибленное место. Если у меня болит рука, значит, скорее всего, я отлежала ее во сне. На Земле меня ждет уйма веселых ощущений.

Но возвращение того стоит. Я в это верю.

— Мы так и не услышали твое имя, – задумчиво говорит Цендрион, шелестя крыльями.

Я размышляю, решая, должна ли им сказать. Потом таинственно улыбаюсь. Обещаю:

— В следующий раз.

Цендрион растворяется, будто мираж, как это иногда случается во сне. В один миг он здесь, а в следующий – будто никогда и не был.

Рекса и Ашер тоже исчезают – но, кажется, их я увижу раньше, чем остальных. На Земле ждут Эрик и Линдси. Ради этого мне хочется проснуться. Элдрианский горизонт тускнеет во мраке сна без сновидений.

Остался только Вален, его я вижу четко и ясно, как и прежде.

Он поднимает руку и вытирает сорвавшуюся с моих ресниц слезу. Нежным и разбивающим сердце прикосновением. По нему я буду скучать больше всего. Он единственный, кого я действительно оставляю. На Земле нет такого, как он. Нет даже похожего.

— Почему ты плачешь? – шепчет он.

— Боюсь, – отвечаю я, потому что завела дурную привычку быть честной.

— Почему?

— Причины все те же. Я не могу волшебным образом измениться за ночь.

Он берет мои руки в свои.

— Почему ты думала, что счастливая концовка невозможна?

— Как знать. Примерно так это работает на Земле. Думаю, именно поэтому люди так любят истории.

Он не двигался, по крайней мере заметно, но почему-то оказался ближе ко мне. Моя грудь, мое сердце в нескольких дюймах от него.

— Я боюсь прожить плохую жизнь. – В животе бурлит знакомый тягучий страх. – Я боюсь страданий. А если все опять станет хуже некуда?

Вален наклоняет голову, глядя на меня. Я переминаюсь под пристальным взглядом. Но теперь и он начинать пропадать. Его лицо и голос тают.

— Один мудрый писатель сказал мне однажды, – произносит он наконец, – что тьма может быть бескрайней, но она слаба, – потому что даже крошечный огонек способен ее рассеять.

— Так ты все же слушал мои наставления, – говорю я, пытаясь добавить немного легкости нашим последним минутам вместе.

— Каждое слово, – заверяет он. – Они были для меня важны. А ты их написала. И значит, должна им верить.

Я не успеваю попрощаться или даже сказать «увидимся». Гул больничного оборудования и стук подносов с завтраками долетает из далекой вселенной, вытягивая меня из сна в мое тело. Глаза у меня закрыты, но я вижу яркость рассвета сквозь опущенные веки.

Я набираюсь смелости.

Делаю глубокий вдох.

И просыпаюсь.