Генеральша капустных полей - Дия Семина Страница 17

— Вера Степановна…

На пороге кухни появился голодный, но не Васька кот, тот уже сала нажрался от пуза и умчался по мартовским делам. Нет, передо мной возник дядя Фёдор и с таким голодным видом…

— Я вас очень внимательно слушаю.

А сама очередную ложечку, да с гущей отправляю в рот и улыбаюсь. Авось за щи продастся и уступит мне имение.

— Могу я?

Он снова замялся. Вот подкалывать у него не ржавеет, а попросить тарелку щей гордыня не позволяет.

— Вы всё можете…

— И всё же, сделайте одолжение…

Недосказанность, ах как ему трудно-то, улыбаюсь, чувствую, как играют на щеках мои задорные ямочки.

— Вы хотите щей? Вам здесь подать? Мы же уже выяснили, что я не кухарка у вас, по крайней мере, пока все вопросы не утрясутся. Но так и быть, в тарелку вам налью, погуще или пожиже?

Пришлось встать из-за стола, и как-то так само получилось вильнуть бёдрами, очень уж по-женски завлекательно.

— Погуще, если вас не затруднит.

Наливаю в большую и глубокую тарелку щей, ставлю на стол и начинаю резать хлеб.

— Не думал, что вы атеистка…

Замираю с ножом и хлебом, смотрю на него, смотрю на тарелку, в которой на поверхности плавают кусочки сала и мяса…

Пост! Как же я забыла, что весной самый строгий пост?

— Я? Ну, грешна. Забыла. Если вам религия не позволяет, можете взять хлеб и кипяток, — моя совесть позволила ёрничать, раз уж мы поняли, что моя набожность оставляет желать лучшего, то я решила гнуть свою линию. Мефодий вообще ничего не сказал, съел и довольный пошёл работать.

— Я не настолько воцерковленный, чтобы отказываться от вкусной стряпни, и если уж говорить серьёзно, уж лучше такой грех замаливать, чем совершить смертный и не раскаяться.

Делаю серьёзную физиономию и киваю.

— Абсолютно с вами согласна. Быть ханжой куда более грешный грех, нежели не дать салу заветреться и прогоркнуть.

— Воистину!

Он впервые улыбнулся, а ему очень идёт улыбка. Однако наш лёгкий еретический флирт смутил и его, и меня. Как дети малые, ей-богу. Дядя Фёдор забрал свою тарелку, кусок хлеба, ложку, и поспешил в столовую, до плебейского обеда на кухне его демократизм ещё не дорос…

— Добавку если захотите, то сами, а тарелку в таз с тёплой водой, после помою! — кичу вслед дикому мужчине, начавшему реагировать на вкусную еду. С руки пока не есть, но уже прогресс.

— Хорошо, и спасибо, не успел поблагодарить за обед!

— Всегда пожалуйста, обращайтесь! — кажется, и в этой схватке я победила.

Но нам предстоит нешуточное сражение, какое я вполне могу проиграть.

Место под солнцем. И теперь это не метафора, а подоконники на окнах с солнечной стороны дома. Если дядя Фёдор взбунтуется, то хана моим начинаниям, вообще не позволит заниматься хоть каким-то хозяйством.

В этот момент на чердаке послышались гулкие шаги, ох, нравится мне Мефодий, мы ещё только разговор затеяли, а он уже за ящиками полез. Надеюсь, наш хозяин не догадается до времени, о партизанской войне за капустные поля…

К вечеру в сенях, прикрытые старой мешковиной, притаились старые вёдра с мёрзлой землёй, а сбоку довольно много ящиков, на сотню или даже две саженцев хватит, вопрос в другом, где взять столько подоконников.

Но пока у меня нет даже семян, потому сижу в своей комнатке и привожу в порядок те скудные вещи, какие у меня есть. Скорее бы дорога просохла, каким образом я попаду в город, пока понятия не имею, карета не моя, а Фёдор вряд ли мне позволит. Придётся налаживать контакт с местными. И просится в попутчики к тому же старосте.