Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 170

Отец сидел за столом, когда они бесцеремонно ворвались в кабинет. Стоило Теодоре начать сыпать вопросами, как он отложил бумаги, поглядывая на них. Черные брови тут же нахмурились. Шквал справедливого негодования вот-вот должен был обрушиться на нее, но ничего не произошло.

Взгляд отца зацепился за компас на столе, и он словно окаменел. Берт недоверчиво застыл. Он был готов поклясться, что отец его узнал.

Это странно. Даже Главе Академии не под силу с первого взгляда узнать чей-то компас. Да и не показывают их кому попало. Это личное. Маленький укромный приют каждого книгоходца.

— Откуда у тебя это? – спросил отец, и голос у него оказался таким ровным, что уши заложило.

Спокойствие вполне могло обмануть Тею, но не Берта – он слышал хриплые нотки в каждом слове. Отец словно осип. Какого пегаса?

— Тетка прислала, когда я в первый раз попала в книгу. – Теодора пожала плечами с таким спокойствием на лице, словно не сказала ничего особенного.

Берт мысленно воззвал к музам. Если отец узнает, что он был в курсе и ничего не рассказал, проблем не оберешься.

— Ты не говорила, что у тебя уже есть компас, – сухо изрек отец. Взгляд его не отрывался от серебристой крышечки.

Берт жадно всматривался в лицо отца, пытаясь уловить хоть тень эмоции, но не находил ничего. Челюсти сжаты слишком плотно. Плечи напряжены. Взгляд отсутствующий. Что это, к пегасу, значит?

— Вы не спрашивали, – заявила Тея, вытягивая шею.

Отец поднял голову, наконец-то переводя взгляд, и уставился на Теодору. Мрачно, тяжело, но она не шелохнулась. Скрестила руки на груди и требовательно вскинула брови.

— Вы мне что-нибудь объясните?

Странная сгустившаяся в кабинете тишина оседала на коже липким налетом. Берту показалось, что он снова переместился в неприветливый пыльный архив и залез туда, куда не следовало. Значит, они на правильном пути.

— Ты знаешь, где сейчас твоя тетя? – спросил отец, игнорируя вопрос Теодоры.

Она недовольно поджала губы, но все-таки ответила:

— Я знаю, где она живет. Она обычно носа из дома не высовывает, если не охотится за какой-нибудь очередной редкостью.

Отец резко встал из-за стола. Скосил взгляд на чужой компас, но так и не решился к нему прикоснуться и приказал:

— Собирайся. Через пять минут встретимся в холле. Если тебе нужны ответы – повторишь вопросы своей тете.

Подавить недоверчивый вздох не удалось. Берт уставился на отца, словно видел его впервые.

Да быть этого не может. Он вот так сорвется посреди рабочего дня и уедет из Академии? Что там за история такая?

Теодора кусала губы и хмурилась. Вряд ли она рассчитывала на поездку к тетке, но ответы ей были нужны. Чего она медлила?

— Давай, Тея, идем, – поторопил Берт, опуская ладонь ей на плечо. Не стоило испытывать терпение отца – он вполне мог опомниться и передумать.

Помогло. Теодора резко кивнула и уже развернулась, когда надежды Берта разбились о голос отца:

— Ты никуда не едешь.

Что? Музы милостивые, это несправедливо. Он должен узнать, что скрывается за всеми этими странностями. Он собирал этот пазл по крупицам и не может сойти с дистанции на последнем шаге.

Возмущение толкнулось в груди, но Берт знал, что грубостью решение отца не изменить. Он повернулся к нему, и, медленно выдохнув, собрался объяснить, что Тее так будет спокойнее: